Перейти к основному содержанию

Еврейский вопрос Ярослава Качиньского

Борьба со словосочетанием «польские лагеря смерти» обернулась международным скандалом для самой Польши.
Источник

Примечание редакции. Этот материал колонку польского политолога Славомира Сераковского на Project Syndicate мы нахально используем как подводку к нашему следующему материалу, который выйдет через два часа.

Польское правительство спровоцировало ещё один международный скандал. На этот раз — приняв закон, которым изначально должен был объявить войну словосочетанию «польские лагеря смерти». Проект был направлен против географического обозначения, иногда используемого за рубежом как название концентрационных лагерей, созданных нацистами на польской территории в годы Второй мировой войны. Но на самом деле речь пошла о много большем.

Когда поляки говорят о Варшавском гетто — никто не видит в этом проблемы. Аналогично, никто из тех, кто упоминает «польские лагеря смерти», включая экс-президента США Барака Обаму или экс-директора ЦРУ Джеймса Коми, не хочет сказать ничего плохого о Польше. Такие фразы можно найти даже в польских учебниках — например, в замечательной книге Софии Налковской о Голокосте «Медальоны». Тем не менее, многие поляки убеждены, что это словосочетание вводит иностранцев в заблуждение.

Это уже не первое такое выступление польских политиков — и муссируется эта тема не только правящей партией «Право и справедливость». Впервые вопрос был поднят экс-министром иностранных дел Польши Радеком Сикорски. Однако в итоге закон вышел не о концентрационных лагерях. Он в принципе криминализирует обвинение поляков в причинении зла другим народам. Хотя закон делает исключение для научных работ и произведений искусства, он распространяется на журналистское творчество, тем самым становясь угрозой открытым публичным дебатам.

Соответствующий пассаж в законе стоит того, чтобы быть процитированным.

«Кто публично и ложно приписывает ответственность или совместную ответственность польской нации или польского государства за нацистские преступления Третьего Германского Рейха (…) или за другие преступления против мира, преступления против человечности, военные преступления, или любым иным способом преуменьшит ответственность истинных исполнителей этих преступлений, будет наказан штрафом или тюремным заключением сроком до трёх лет».

Посольство Израиля в Варшаве ответило отрезвляющим вопросом: а рассказы переживших Холокост о том, через что им пришлось пройти, тоже будут преследоваться в уголовном порядке? В свою очередь, в Иерусалиме Кнессет грозится принять закон, который будет классифицировать преступлением уже отрицание участия поляков в Холокосте. Черновую версию законопроекта поддержали 61 из 120 депутатов парламента.

Перед принятием закона Сеймом и Сенатом Госдепартамент США выдал острейшую с 1989 года ремарку, предупреждая, что «последствия принятия этого законопроекта могут повредить стратегическим интересам и взаимоотношениям Польши, включая отношения с США и Израилем». Экс-министр иностранных дел соседней Украины был откровеннее: «Польша перестала быть стратегическим партнёром Украины. Сейчас Польша угрожает нашей евроинтеграции».

Действительно, Польша рискует взаимоотношениями с тремя наиболее важными партнёрами — США, Германией и Украиной — которые до сих пор терпели выходки Ярослава Качиньского, фактического лидера Польши. Польша может прийти к изоляции в западном мире и утрате международного влияния, что оставит её уязвимой перед реваншистской Россией Владимира Путина.

Несмотря на то, что ряд представителей польской элиты не скрывает ужаса от этого закона, Качиньский от него не отступит. Здесь необходимо пояснить: как и его покойный брат-близнец Лех, Ярослав Качиньский — совсем не антисемит. В статусе президента Лех Качиньский был врагом польского антисемитизма и принимал участие в праздновании Хануки в синагоге. До сегодняшнего момента польское правительство было, возможно, наиболее произраильски настроенным из всех правительств Европы, что выражалось в воздержании при голосовании в Совбезе ООН, осудившем президента Дональда Трампа за признание Иерусалима израильской столицей.

Но Ярослав Качиньский, чей популизм ранее сдерживался его братом, сейчас сыграл в пользу своей партии, не упустив голоса избирателей-центристов. Новый законопроект их не обижает, поскольку идею отказа от фразы «польские лагеря смерти» они разделяют. Но в то же время после изгнания из правительства самых «правых» политиков (министра иностранных дел Витольда Ващиковского, министра обороны Антония Мацеревича, министра экологии Яна Шишко) Качиньский должен как-то удержать голоса крайне правых избирателей. А им понравится тот факт, что Польша противостоит Израилю, Украине и всему миру.

Циничный подход ПиС виден уже в том, что даже его лидеры прекрасно в курсе роли поляков в преследовании евреев. Около месяца назад Ричард Чарнецкий, член ПиС и вице-президент Европарламента, обозвал депутата Европарламента от оппозиционной Гражданской платформы «смальцовником». Это ругательство применялось к полякам, шантажировавшим евреев и тех, кто их укрывал, сдачей нацистам.

И здесь не важно, что главы четырёх групп Европарламента в ответ призвали уволить Чарнецкого с его поста, равно как и то, что премьер Польши Матеуш Моравецкий встал на его защиту. Разве использовав «смальцовника» как ругательство Чарнецкий не признал тот факт, что помимо поляков, спасавших евреев, были и те, кто отправлял их на смерть, как то тщательно зафиксировали польские историки?

И теперь, по прошествии месяца с тех пор как ПиС фактически признал существование таких поляков, партия, прикрываясь борьбой с «польскими лагерями смерти», борется и с этим признанием. Как экс-премьер Дональд Туск заметил в Твиттер, «те, кто распространяет лживую фразу «польские лагеря смерти», наносят вред Польше и её интересам. Однако авторы этого законопроекта сделали этой фразе рекламу мирового уровня, просто невиданную ранее».

Самое мерзкое — что новый закон был принят в 73-ю годовщину освобождения Аушвица и как раз перед 50-й годовщиной антисемитской кампании польского коммунистического правительства 1968 года, завершившейся исходом 20 тысяч поляков и потерей страной её лучших умов. Эти события объединяет одно режущее глаз сходство: они очерняют Польшу, но возбуждают «патриотически настроенный электорат». Хотелось бы верить, что сходство этим ограничится.

'''