Перейти к основному содержанию

Лифт из слоновой кости

Интеллектуальная элита с ноля

Историк Андрей Портнов на одном российском культурном интернет-портале разместил небольшую заметку. Речь в ней идёт об электоральном крахе украинских публичных интеллектуалов. Забужко, Маринович, Возняк, Грицак, Андрухович (ранжировано субъективно) и другие известные патриоты — властители дум выступили в противоход народных чаяний и разнообразными способами убеждали не голосовать за Зеленского. Факт расхождения констатируется, но причины не выяснены. Поскольку уважаемый историк не анонсировал продолжения, попытаемся сами, кустарным способом доискаться истоков оппозиции между головой и телом украинского государства.

Нам будем полезно держать в голове следующую Абстракцию. Украинское государство возникло из нулевой точки, где каждый человек представлял из себя чистый лист, не повреждённый никаким опытом и предубеждениями. Дальше каждому дали каталог с описанием западных профессий и занятий, чтобы выбрать для себя ролевую модель. После этого человека заводили в специальную камеру, где его облучали и переплавляли электросхемы в голове. На выходе получался ухудшенный конечно вариант заграничной особи Made in Ukraine. Дальше люди действуют по заложенному образцу, не обращая внимания на обстоятельства, в которых приходится существовать. Как в фантастических сюжетах, где всеми покинутый робот-мусорщик на пустынной планете рано утром активируется и бороздит безлюдный бизнес-центр. Он аккуратно опорожняет мусорные корзины, в которые никто ничего не выбрасывает, вытирает пыль со столов, к которым никто не прикасается. Его индикаторы показывают, что мусора собрано «0 кг», потому он собою страшно не доволен.

Теперь Наблюдение за реальностью. В Украине не существует институций, которые были бы обеспокоены общим благом и наличием необходимого минимума для поддержания функционального государства. Каждый человек пытается на свой страх и риск создать персональную нишу и потребность в плодах своей работы, которая при первой оценке никому не нужна. Не надо путать эту ситуацию с рыночной необходимостью брендировать себя. На Западе есть готовый сегмент, за который вы конкурируете, и/или среда, ориентированная на предприимчивость. В нашей стране речь идёт о пренебрежении необходимым, а в более благополучных странах — о борьбе за дополнительные возможности сверх необходимого.

И ещё История. Мой преподаватель был зациклен на рассказе об усечённой социальной пирамиде — отсутствии в Украине собственной аристократии, которая могла бы в эпоху модерна выковать из крестьянско-казацкой массы нацию. Никакой воспроизводимой традиции самоуправления и администрирования мы не выработали, ведь правящий класс был чужой. Весь набор жизненных стратегий, включающих момент передачи опыта следующему поколению: крестьянин, рабочий, если повезёт с припрятанными деньжатами, можно было стать коммерсантом. Без управленцев интеллигенция из местных не жизнеспособна, она ютится по углах на правах собирателей этнографических диковинок. В обрезанную пирамиду яйцеголовые не вписываются, они не могут найти занятия по душе. Государство учит народ, что писатели и мыслители не простые бездельники, а продолжатели общенациональной традиции, и эссе о гностических корнях творчества Леси Украинки, например — это очень важная штука.

Теперь сведём Абстракцию, Наблюдение и Историю вместе. Украинцы долгое время не догадывались, что они могут жить своей собственной головой. Умственную работу исполняли иноязычные чиновники, учёные и богема. Никакого мануала с указаниями, как относиться к образованным сословиям, не было написано. Российская империя подозрительно относилась к потенциальному союзу тёмного люда и университетских выпускников, особенно если последние шли в политику. Люди в очках считались подозрительными лицами и попадали под подозрение в неблагонадёжности. Интеллигенция несколько десятков лет отрабатывала и за себя, и за того парня, создавая зародыши политических сил. Отечественные гуманитарии создали Центральную Раду, но оказалось, что руководить государством они просто не умеют. Запутавшись в пацифизме и социалистических теориях, они под музыку из «Шоу Бенни Хилла» бегали по украинским землям. За Збручем ситуация была получше, но разница была практически незначима. Украинский Пьемонт — понятие территориальное, а должно было стать социальным, подразумевая, что освобождение должно прийти от просвещённых кругов.

Независимость не оправдала надежд культурных деятелей. В соответствии с Наблюдением, в Украине никто не обеспокоился вопросом создания корпуса гуманитариев-профессионалов, задача которых состояла бы в укреплении монолитности новой страны. Кроме того, для старо-новой номенклатуры украиноязычная часть интеллигенции представляла ещё и определённую опасность, ведь она была склонна поддерживать националистов. Не желая расширять электоральное поле поддержки правых сил, официальные органы не спешили поддерживать патриотически настроенных «умников». В них государство, определённо, видело потенциального врага в борьбе за умы. Население продолжало суетиться между позициями «рабочий (наёмный сотрудник)» или «предприниматель» уже в тяжёлых условиях раннего капитализма. Какое было дело массам до судеб неведомых им групп интеллектуалов и правящего истеблишмента? Людей интересовало собственное материальное положение, а высоколобые «говорящие головы» не имели к этой проблеме никакого отношения. Критический момент для налаживания мостов был утрачен.

Вышедшие из Абстракции молодые и не очень интеллектуалы воспроизводят модели западного поведения. Для них профессия — социальный лифт, который раньше или позже приведёт их к заметному положению в обществе. Их кулуарным разговорам должны внимать люди по всей стране, а книжки раскупаться большими тиражами. Население должно восторженно принимать факт разговоров о высоком и с энтузиазмом наблюдать, как врастают их соотечественники в образ университетского мыслителя или свободного художника.

Беда в том, что во всём мире профессиональные интеллектуалы живут благодаря помощи государства и частного бизнеса. Государство, как мы только что говорили, видело в интеллигенции потенциального оппонента своей политики, ну а бизнес делает точечные интервенции в искусство, тем и ограничивается. Не имея доступа к государственному аппарату и большим деньгам, интеллектуал вырождается в особую разновидность диванного воина.

Казалось бы, можно получить одобрение «снизу», от большой аудитории. Но тут возникает другая проблема. Согласно Наблюдению, те, кто претендует на роль «пастухов народа», должны доказать необходимость своего занятия для местных жителей. Поэтому в телевизоре люди умственного труда выглядят коммивояжёрами, которые пытаются продать свой способ смотреть на мир. Зрители оценивают не только суть сказанного, но и предложенный modus vivendi и modus operandi целого класса людей. В качестве частного мнения, без поддержки за спиной покровителей, получается демонстрация себя в окружении декоративного набора идей понятных людям на Западе, но не всегда понятных здесь. А особого словаря для разговора с украинцами не выработано, хотя это была естественная задача для интеллектуалов — создать особый сленг, на котором можно обсуждать с широкими народными массами политические и социальные вопросы.

Вместо этого мы слышали универсальные истины, которые говорят избирателям добропорядочные профессора в Колумбии, Пакистане и Австралии. Здесь интеллектуалы сработали как робот из нашего примера — охраняли принципы, которые получили в комплекте с вестернизированным набором мыслей и концепций, не обращая внимания на условия их применения.

Впрочем, никто всё равно не будет корректировать своё поведение и умственные привычки. Для этого нужно уметь общаться с внутренним пролетарием в собственной голове и вести с ним длительные дискуссии. Может быть, поможет.

Рубрика "Гринлайт" наполняется материалами внештатных авторов. Редакция может не разделять мнение автора.
''отсканируй
и помоги редакции
Загрузка...