Перейти к основному содержанию

Будущее прокси-войны. Интервенция США

Солдатский сапог наших времён

Если судить по глобальной динамике, вероятность начала полноценной войны между Китаем и США крайне мала. За последние полвека конкуренты и близко не подобрались к открытому военному конфликту.

Запомнился разве что 1996 год — тогда ненадолго напряжённость повысил кризис в Тайваньском проливе. Но и этот всплеск активности был быстро урегулирован. Дело замяли почти сразу после президентских выборов, проведенных в Тайбэе. Затем ситуация утихла на долгие годы.

Важно понимать: и Штаты, и Китай способны возвести все необходимые преграды для настоящей войны. Обе страны имеют внушительный ядерный арсенал. Экономически они слишком зависят друг от друга. К тому же, являются влиятельными участниками международных организаций. А как насчёт смены власти? Конечно, Китай совсем не демократичен.

В каком-то смысле это является одним из основных препятствий на пути полномасштабного военного противостояния. Однако учёные подсчитали, что авторитарные государства вроде Китая менее склонны к таким войнам, чем военные диктатуры. Более того, они могут ввязываться в драку с той же скоростью, что и типично демократические страны.

Во время холодной войны США и СССР успешно избежали открытой перестрелки на поле боя. Сейчас изменилось многое, но не эта позиция — и препятствия на пути настоящей войны стали ещё монолитнее.

Отсутствие открытой борьбы Китая со Штатами не приравнивается к отсутствию военной конкуренции. Вместо такого обострения конкуренция имеет больше шансов перерасти в формат прокси-войны. Конечно, для этого необходимо, чтобы Вашингтон и Пекин вмешались в один и тот же зарубежный внутригосударственный конфликт.

Возникает логичный вопрос. Так почему же Соединённые Штаты и Китай отклоняются от давно установленных стратегических предпочтений? Сложно не учитывать стремление американцев сосредоточиться на войне государственного масштаба вместо различных видов иностранной интервенции. Да и приверженность Китая невмешательству во внутренние дела других стран никуда не делась.

Если речь идёт о военном вмешательстве в дела других стран, давайте начнём рассматривать ситуацию с точки зрения США. С 1945 года их внешняя политика определялась постоянным участием в иностранных гражданских конфликтах — рискну предположить, что такое поведение будет встречаться и в будущем.

Несмотря на традиционные предпочтения Вашингтона, на протяжении десятилетий он всё же вмешивался во внутригосударственные конфликты гораздо чаще, чем в полноценные войны. В самом деле, Штаты — воистину великая держава, и точно с наибольшим опытом интервенций в современной истории.

Примечание редактора. Если после этого абзаца кто-то припишет «Петру и Мазепе» симпатии к КНР — смеяться будем всем аулом. Ага, конечно. Именно для этого мы переводим огромный отчет американского специалиста.

После Второй мировой сочетание американской мощи и перемен в динамике глобальных конфликтов стимулировало попытки США манипулировать иностранными гражданскими конфликтами. Подобные действия предпринимались всё чаще и чаще. В свою очередь, последующий переход Америки к роли не только экономического, но и военного колосса повлиял на взгляды Вашингтона.

Мощное обновление расширило позицию государства в отношении национальных интересов. А заодно придало смелости официальным лицам, которым в то время приходилось противостоять угрозе международного коммунизма. Как результат — новые возможности дали американским лидерам инструменты для планирования военных операций по всему миру.

Новообретённая власть высвободила идеалистический окрас американского общества. Запустила полноценное желание изменить мир по собственному образу. Или, по словам Джона Франклина Кеннеди, «заплатить любую цену», чтобы «обеспечить выживание и успех свободы».

В 1991 году, уже после распада Советского Союза, американская мощь достигла своего апогея. Активность США во всём мире возросла ещё больше. Важно отметить: к использованию прокси-войн Штаты пришли не просто так. Так получилось, поскольку Вашингтон считал важными для своей безопасности именно гражданские конфликты.

Как во время, так и после холодной войны Штаты неоднократно вмешивались во внутренние конфликты за рубежом. Использовали войска и авиацию. Intervention Project показал, что после 1776 года американцы приняли участие в пяти сотнях военных миссий. Причём более половины этих операций проводились уже после 1950 года. А более четверти — после окончания холодной войны.

В 2008 году министр обороны Роберт Гейтс отмечал: «Подумайте, куда были отправлены наши войска за последние 40 лет? Вьетнам, Ливан, Гренада, Панама, Сомали, Гаити, Босния, Косово, Афганистан, Ирак, Африканский Рог и другие. Первая война в Персидском заливе стоит особняком. Это более-менее традиционный конфликт на протяжении более чем двух поколений постоянных военных действий».

Даже во времена Трампа любое крупное развёртывание войск США в зоне боевых действий происходило в условиях иностранной гражданской войны. Здесь и Афганистан, и Ирак с Сирией. А также Нигер и Сомали. В общем, не стоит удивляться тому, что после 1945 года американцы участвовали в косвенной интервенции гораздо чаще, чем в прямом противостоянии.

Во время холодной войны Штаты предприняли шесть открытых попыток смены режима. Ещё 64 попытки были запущены секретно или косвенно — все они чаще всего происходили в контексте гражданской войны. Так Вашингтон предпринял меры по наращиванию потенциала.

Он предоставил военную и экономическую помощь странам, столкнувшимся с коммунистической угрозой: Греции, Южному Вьетнаму, Сальвадору и другим. Там, где требовалось прямое вмешательство — американцы помогали повстанцам. Это случилось в Гватемале, на Кубе, Никарагуа, а также в Анголе и Афганистане.

Ещё в 1955 году президент Дуайт Эйзенхауэр говорил, что прокси-война является «самой дешёвой страховкой в мире». Так что даже после окончания холодной войны Штаты исповедовали политику косвенного вмешательства. Наращивание потенциала было центральным в «войне с террором».

С таким мотивом Вашингтон предоставил оружие, обучение персонала и разведку уязвимым странам вроде Ирака и Афганистана. Всё проводилось как партнёрство в сфере безопасности. По данным Security Assistance Monitor, даже в 2019 году Штаты потратили 18,81 млрд долларов на международную помощь в области безопасности.

Кроме того, они поставили дружественным правительствам оружия ещё на 26,9 млрд долларов. А в 2018 году была создана первая бригада помощи сил безопасности армии США. Она работает над обучением союзников, их консультированием и помощью. В обычную прокси-войну Вашингтон ввязался и в Сирии — также совсем недавно, уже после 2012 года.

Эра американских интервенций продолжится. Слишком высокая цена прямого вмешательства в Ирак и Афганистан не положила конец поиску внешнеполитических военных инструментов. Но она подтолкнула США к поиску более дешёвых форм влияния. Не переплачивать жизнями там, где достаточно подоспеть с авиацией и оказанием помощи.

В 2005 году Джо Байден (тогда ещё сенатор) выразил сожаление по поводу своего голоса в 2002 году, когда была санкционирована война в Ираке. Уже являясь президентом, он нанёс авиаудары по проиранским повстанцам в Сирии. Это был ответ на ракетные обстрелы американских войск.

У Штатов есть опыт ведения и поддержки иностранных внутренних конфликтов. Но для того чтобы началась настоящая война с Китаем, последним также придётся вмешиваться. Так появляется ещё один вопрос: почему Пекин отклонился от принципа невмешательства, ранее им исповедуемого?

Чтобы ответить, нам придётся внимательно изучить природу китайского вмешательства. Особенно его мотивы, инструменты и масштабы.

У самурая нет цели, есть только путь. Мы боремся за объективную информацию.
Поддержите? Кнопки под статьей.