Перейти к основному содержанию

Чао, Лула, чао, Дилма

Примечание редакции. Публикуем статью главреда газеты «Visión independiente» и радиоведущей Kitty Sanders о том, как левые президенты в Бразилии попали в коррупционный скандал.

Примечание редакции. Публикуем статью главреда газеты «Visión independiente» и радиоведущей Kitty Sanders о том, как левые президенты в Бразилии попали в коррупционный скандал.

В Бразилии продолжается коррупционный скандал, связанный с политическим кланом экс-президента Лулы да Силва, левой Партией трудящихся и корпорацией Petrobras. На самом деле, Petrobras это яркое свидетельство неэффективности госкорпораций и доказательство непременного превращения «государственного бизнеса» в источник криминала и коррупции. Само название этой компании превратилось по иронии судьбы в «чёрную метку» для левых президентов, которые прилагали множество сил для вывода Petrobras из-под закона и его превращения в личную кормушку-отмывочную-столовую для власти. При Луле конгломерат процветал, нынешняя президент страны Дилма Руссеф тоже опекала его всеми силами. Сегодня обоим деятелям, а помимо них — нескольким десяткам коррумпированных политиков, грозит серьёзное наказание.

Жуан Гуларт

На самом деле, «игры с Petrobras» — это давняя бразильская политическая традиция, которой придерживался ещё президент Жуан Гуларт в начале 60-х. Он довольно быстро провёл ряд реформ, усиливавших его власть: например, превратил Бразилию в республику со сверхпрезидентскими полномочиями, урезав возможности премьер-министра. Он начал проводить довольно масштабные национализации, входил во вкус «многополярной политики», восстановил дипотношения с СССР, ограничил циркуляцию капитала. Потом начался «отжим» частных нефтеперерабатывающих корпораций в пользу государственного Petrobras, похожий на то, что случилось с ЮКОСом в России. Когда народ стал выходить на улицы, а компании — сопротивляться национализациям, в игру включились парамилитарные бригады, которые финансировались на средства, поступавшие от Petrobras. Гуларт также пытался привлечь на свою сторону сержантов в армии и моряков во флоте, чтобы раздробить армию и противопоставить «простых военных из народа высшим и аристократическим классам».

В 1964 году для президента всё закончилось плачевно — его свергли военные, вступившие в союз и бизнесом и гражданскими оппозиционными структурами.

В XXI веке ситуация поменялась весьма слабо. На протяжении первой половины 2010-х Лулу жевали и покусывали, но никак не могли взять — слишком влиятелен был его политический клан, слишком сильны левые режимы континента. На Foro de São Paulo — латиноамериканский ежегодный левый конгресс, на котором принимаются важные решения по координации действий левых партий и правительств — съезжались лидеры Аргентины, Венесуэлы, Эквадора, Боливии, Кубы, Уругвая, самой Бразилии… Практически вся Латинская Америка была под их контролем, они обеспечивали бесперебойную работу транснациональной коррупционной сети, эффективно поддерживая лояльных венесуэльской нефтью, боливийским газом и прочими подачками, и не менее эффективно «вырубая» несогласных, как вырубили Парагвай в 2012 году, приостановив его членство в интеграционных блоках Меркосур и Унасур за то, что парагвайский парламент объявил импичмент левому президенту Фернандо Луго.

Однако, после ряда тяжёлых поражений левых сил в регионе, а в особенности — после победы оппозиционного блока Cambiemos и Маурисио Макри на выборах президента и абсолютного краха киршнеристов в Аргентине (я никогда не видела, чтобы от экс-главы государства отрекались буквально все силы, включая вчерашних соратников-перонистов, которые уже через месяц после ухода Киршнер объявили киршнеризм предательством идеалов Перона и сгруппировались вокруг Серхио Массы), эта коррупционная сеть начала давать сбои. Людям надоели президенты, переписывающие Конституцию, чтобы идти на третий и четвёртый сроки, параллельно продлевая действие полномочий президента, как это делал Эво Моралес. В Боливии президентом нельзя быть более одного срока подряд; поэтому Эво принялся переписывать Конституцию, добавляя к президентскому сроку по лишнему годику. Недавно он, испугавшись событий в Аргентине, объявил о всенародном голосовании за четвёртый шестилетний срок для дорогого вождя боливийского народа. Боливийский народ выразил своё глубокое неодобрение и проголосовал против. Власти, кажется, слегка подтасовали результаты, чтобы их провал не был столь громким (иначе сложно объяснить, почему практически до самого объявления результатов разрыв был, как на верхней картинке в коллаже, а затем вдруг превратился в почти нейтральные 48.7/51.3%. Ну да ладно.

Венесуэльский режим качается всё сильнее — оппозиция там недавно получила парламентское большинство, инфляция зашкаливает, фетишировать дешёвый бензин больше не получается — во-первых, людям не до бензина, когда хочется нормально жить, а не бегать за дефицитными подгузниками и мылом; во-вторых, Мадуро был вынужден поднять цены на топливо. В Перу выборы менее, чем через месяц, а правая Кейко Фухимори остаётся абсолютной фавориткой — она уже который месяц держит рейтинг в два раза более высокий, чем рейтинг следующего за ней кандидата.

Распад континентальной структуры, исповедовавшей идеологию, которую сегодня называют социализмом XXI века, неизбежен. После того, как из неё выпала Аргентина, а Венесуэла перестала разбазаривать нефть, оставалось только ждать, когда же подтянется Бразилия — государство с собственными региональными амбициями, неплохим тактическим чутьём и серьёзными возможностями. Ведь Бразилия неоднократно демонстрировала способность действовать хитро и экспансивно: например, во времена «правого поворота» 60-70-х она довольно сильно оседлала эту правую волну, переманив на свою сторону Парагвай, где правил Альфредо Стресснер, и Боливию, участвуя в свержении тамошних левых. В 90-е и 2000-е для Латинской Америки стал более актуален левый тренд — и Бразилия резко качнулась влево, став мощным региональным центром влияния и став чуть ли не рулевым для левых и левоцентристских партий континента. И вот, кажется, ветер перемен добрался и до краеугольного камня левой латиноамериканской сети, параллельно служившей порталом в регион для России и Китая. И, решив не изменять бразильскую «историческую судьбу», этот ветер начал задувать в окна компании Petrobras.

На фоне масштабнейших протестов, которые уже полгода сотрясают страну, и информации о попытке объявить импичмент Дилме (она оказалась неудачной), новость о задержании Лулы поначалу даже как-то затерялась. Однако потом вдруг промелькнуло что-то… «Лула», «задержали», «допрашивают», «взятки»… Пришло понимание масштабов происходящего и наступил практически шок: этого мега-популярного непотопляемого «народного президента»! Задержали! И допрашивают! Как такое может быть?

«Меньше Венесуэлы, больше Аргентины!»

Оказалось — может. По словам полиции, есть информация, свидетельствующая о получении экс-президентом взяток от компании Petrobras. Взятки давались как деньгами, так и недвижимостью, и услугами. И это совсем мелочи — Petrobras превратился в теневое министерство по распилам, откатам, коррупции и теневой политической деятельности. Суммы, которые ушли на сторону, оцениваются в миллиарды долларов. Коррупционные схемы просты и должны быть знакомы каждому человеку, которому выпало сомнительное счастье пожить в России при нынешней власти: топ-менеджеры завышали контрактные суммы, заключали договоры со «своими» организациями, получали откаты и делились ими с партийными чиновниками и политиками, предоставлявшими крышу и тень для проведения махинаций. Экс-президент Лула да Силва лично подбирал руководящие кадры в Petrobras, принимая решения о том, кто будет сидеть в директорских креслах. Полиция также считает, что деньги, полученные с откатов, были незаконно направлены на проведение избирательных кампаний и расходов Партии трудящихся.

Чем всё это может закончиться?

Во-первых, как минимум уходом с большой сцены Партии трудящихся. Наиболее вероятный вариант — её отодвинут какие-то правые, поскольку в Бразилии идёт сильнейший запрос на свободный рынок, либерализацию экономики и прекращение гигантских госрасходов. Правые из соседних стран шутят: «Людвиг фон Мизес стал самым востребованным автором в Бразилии». На протестах против Дилмы стали появляться плакаты: «Меньше Венесуэлы, больше Аргентины!», призывающие следовать за аргентинцами и голосовать за правых. Внутриполитически ситуация станет гораздо более благоприятной для бизнеса и, вероятно, у новой власти получится подсократить и оптимизировать огромную коррумпированную бразильскую бюрократию. По крайней мере, правительство Маурисио Макри в Аргентине действует именно так: в первые недели были уволены тысячи бездельников из Сената, госбанков, Министерства культуры. Полетели сотни и тысячи «работников», просиживавших кресла, в регионах. Если бразильцы пойдут той же дорогой — это будет замечательно.

Во внешней политике, скорее всего, произойдёт сильная переориентация на США. Я сама довольно холодно отношусь к идее столь однобокой внешней политики, к тому же США не самый надёжный партнёр, однако Бразилия всегда была более или менее проамериканской — у неё не получилось наладить даже тесные отношения с Португалией, когда там правил Салазар, а в Бразилии у власти были правые. Т.е. диалог с Европой как-то не всегда удаётся, что ли, а с американцами обычно получается. Бразилия перестанет быть частью и без того уже списанного со счетов БРИКС — кстати, я неоднократно писала и говорила, что деконструкцию блока БРИКС следует начинать именно с Бразилии, поскольку она является слабым звеном: в этой стране сильны традиции уличной демократии и «гражданской вольницы», что никак не вяжется с репрессивным, нормативным и контролирующе-авторитарным стилем Китая и России, задающих политический стиль в своих кругах. Вполне вероятно, она сможет оседлать поднимающуюся правую волну на континенте и вновь перехватить инициативу — тогда на правый аналог Foro de São Paulo будут ездить аргентинец Маурисио Макри, перуанка Кейко Фухимори, гватемалец Джимми Моралес и многие другие.

Следом за бразильскими левыми полетят остатки социалистической сети, построенной в регионе. Боливия, Никарагуа, Эквадор больше не смогут ни на кого опереться. Куба, вероятно, будет мутировать в сторону социал-демократии, пытаясь сохранить своё влияние и получить максимальные бонусы от «американской оттепели», запущенной командой Обамы. Многие колумбийцы лелеют надежду, что к власти в стране вернётся несгибаемый Альваро Урибе вместо нынешнего президента Сантоса, упорно заигрывающего с ФАРК, терпящего левацкие нападки и налаживающего отношения с Кубой и Венесуэлой (которая постоянно угрожает Колумбии и оскорбляет её). Но это менее вероятно — Урибе довольно убеждённый демократ и конституционалист, и он уже много раз отказывался идти на третий срок в нарушение основного закона.

Экономически будет большой интерес к Тихоокеанскому Альянсу — блестящему молодому правому экономическому союзу стран Латинской Америки (Чили, Перу, Колумбия, Мексика) и его методам. Собственно, аргентинцы уже давно начали присматриваться к нему, а Макри не раз говорил, что необходимо наладить более продуктивные и партнёрские отношения с Чили. В этом его поддержал чилийский экс-президент Себастьян Пиньера. Бразильцы, для которых пробуксовывание левых проектов, таких, как Меркосур (и тем более левацких политических альянсов, типа ALBA) стало очевидным, будут искать новые возможности для интеграции — на сей раз на правом политико-экономическом поле.

Что будет, если левых в Бразилии не сбросят? На этот вопрос нет ответа, потому что этого не будет. Колесо латиноамериканской истории провернулось в очередной раз, и вновь пришло наше время.

Источник: Kitty Sanders

''''