Перейти к основному содержанию

Настоящая цель Кремля

Кажется, мы стали забывать о сути и цели гибридной войны. Но есть #Трегубов, чтобы напомнить.

У нас проблема. Многие не очень понимают, как работает гибридная война.

В последнее время мне, увы, пришлось убедиться: не все понимают, в чём заключается сама суть той войны, которую наш ненаглядный сосед ведёт с нами и условным «Западом». Люди видят деревья, – например, фейковые новости, вмешательства в выборы, ольгинских троллей, гадящих под этой статьей, – но не видят леса, самой стратегии, которая объединяет все эти пакости. Того, чего гремлины из Кремлина хотят добиться в долгосрочной перспективе всеми своими гибридными методами.

Что характерно, проблема это не только у нас. На Западе тоже не всем очевидно.

Попробуем разобраться.

В принципе, российская стратегия – не секрет, и мы уже о ней писали. Называется она «доктрина Герасимова». Ирония её судьбы в том, что она – ответка параноиков на несуществующую угрозу. Представьте себе соседа, который мажет вам дверную ручку не скажу чем, мстя за то, что вы облучаете его микроволновкой. В нашей жизни были такие соседи, вот и в жизни нашей страны есть такой сосед. Большой и ненормальный.

В роли воображаемого замаха – «цветные революции», которые, безусловно, организовала подлая Америка, чтобы подорвать сове… – ой! – российские позиции в мире. В их воображении. Но то, что «вмешательство Америки с целью ограничения влияния РФ» – воспалённый бред вскарабкавшихся на престол особистов, вовсе не мешает этим деятелям прорабатывать и осуществлять «ассиметричные ответы».

Главная ошибка в оценке «многоходовочек» Кремля – считать, что они направлены исключительно на конкретный результат. Например, что при вмешательстве в выборы в США целью было поставить «пророссийского» Трампа, который с ходу бы пошёл обниматься с Путиным и признавать оккупацию Крыма законной. Это рассматривали как возможность, и наиболее недалёкие персонажи в той же РФ, вроде условной Симоньян, явно в это искренне верили. Но это вовсе не то, о чём писал Герасимов.

Конечная цель российской агрессии – институты.

В чём сила, брат?

Именно в институтах – сила Запада. И именно их Россия атакует – и успешно – даже тогда, когда ей не удаётся протащить «удобного для себя» кандидата на выборах в другой стране. Или когда кандидат оказывается не таким уж и удобным.

Что такое «общественный и государственный институт»?

По сути, это устоявшийся, формализованный способ решать какой-то вопрос.

Например, возьмём спор двух соседей вокруг какого-то бытового конфликта. Например, того, что один из них регулярно шумит по ночам.

В цивилизованной стране это решается через институты – правоохранительные органы и суд. Вызвал полицию, та разобралась. Подал в суд, тот разобрался. Больше не шумит.

В дикой стране решать так западло и в натуре не по-пацански. Лучше отрёхсотграмиться для храбрости и пойти к соседу с отвёрткой побазарить по-мужски. Получить табуреткой в голову и прилечь в больничку. Или засадить в него эту отвёртку и присесть в тюрячку.

Институты – это хорошо. Институты – это полезно.

Но институты уязвимы.

Испорчены хорошей жизнью

Проблема цивилизованного общества в том, что оно неизбежно зажирается. Рано или поздно. Рано или поздно критическое большинство его обитателей перестают доверять институтам просто потому, что устают от их ошибок, – а ошибаются все.

И вот тут можно поднажать. Подчеркнуть конкретные ошибки, раскрутить их. Усилить уже зарождающееся недоверие. И делать это до тех пор, пока граждане не начнут кричать, что институт вообще пора отменять и решать всё не по формальностям, а по справедливости.

В смысле отвёрткой и табуреткой.

Возьмём российскую атаку на США. Какие институты подверглись нападению?

Самые что ни на есть основополагающие: избирательная система и медиа.

Вы заметили, как активно после победы Трампа пошла тема «американская избирательная система вообще неправильная – за него проголосовало меньше половины избирателей, а он всё равно победил»?

Да, это так.

Но эти правила игры действовали в США почти два с половиной столетия. Успешно действовали. То, что результат игры по этим правилам дал результат, который многим не понравился, – это бывает. Но это не значит, что правила надо отменять – если учесть, что в общем зачёте, по сумме исторического процесса, они выглядят чудовищно эффективными.

Второй институт, оказавшийся под ударом – медиа. Как ни крути, для того чтобы демократия вообще работала, избиратель должен откуда-то брать информацию. Именно поэтому российская информационная машина работает на само размытие понятия «правды», на поляризацию мнений.

Да, у мировых медиа в эпоху Интернета – системные проблемы. Поэтому они оказались вдвойне беззащитны. И сами с радостью включились в игру «на поляризацию». Остервенение, с которым одни американские медиа мочат Трампа, а другие его защищают, их сотрудники считают вполне естественным, оправданным и граждански необходимым. Но тем самым они, увлекаясь, сами работают на снижение доверия к своему институту.

Процессы, происходящие в американском обществе, угрожают ему больше, чем любой конкретный Трамп или любой условный Обама. В нём нарастают системные противоречия, а институты, с помощью которых эти противоречия успешно решались пару столетий, дискредитируются. Контроль над оружием? Права меньшинств и мигрантов? Отношение к истории Гражданской войны? Все эти вопросы всегда были спорными. Но были институты, в рамках которых американцы их решали. Сейчас же они предпочитают друг с другом не разговаривать – благо, когда обсуждение переползло в Интернет, это решается банхаммером.

Следя за российскими твиттер-ботнетами, американцы выяснили, что они активно включались в раскрутку скандала в Шарлотсвилле с обеих сторон. То есть они не были заинтересованы в победе той или иной стороны. Они были заинтересованы в самом конфликте.

Потому что, как говорил Линкольн (цитируя, впрочем, Иисуса), дом, разделённый в себе, не устоит.

Хаос как решение

На самом деле доктрина Герасимова – лишь несколько перефразированный Сунь Цзы.

Высшее пресуществление войны – разрушить планы врага; затем – разрушить его союзы; затем – напасть на его армию; и самое последнее – напасть на его укреплённые города.

В годы Сунь Цзы просто не хватало терминологии. Чтобы ослабить врага, РФ бьёт по его институтам. Потому что это дёшево. Потому что люди любят ругаться между собой, и порой мордобой может спровоцировать простой вопрос о том, какая марка телефонов лучше.

По аналогичным схемам РФ работает и в Европе, финансируя одновременно ультраправых и ультралевых. Не удастся протащить вверх «подругу Ле Пен» и ей подобных? Не беда, зато удастся усилить внутренний раздор. Убедить остроконечных и тупоконечных, что им не удастся договориться, что их различия выше, чем объединяющая их страна, что никакие институты не приведут к их примирению. Довести общество до истерики. Вбить клин между США и ЕС, между центром и регионами, между атлантистами и младогосударственниками.

И знаете, что страшно?

Кремль даже не пытаются остановить.

Игнорирование тумака

Сидел я давеча на одном форуме по вопросам безопасности. Выступала девушка из Брюсселя. Отлично – с графиками, чудесной визуализацией, подробностями, рассказала о работе российских кибервойск по влиянию на выборы в Франции и в Италии.

– Вы так превосходно это отследили! – обрадовался я. – А что вы сделали потом?
– Ну… зафиксировали, – смутилась она.

Зафиксировали.

Подходит к вам на улице бандит и бьёт в лицо. А вы зафиксировали. Расписали силу и направление удара, сняли побои, выписали целую научную работу о полученных телесных повреждениях.

Молодцы какие!

Пока что единственный существенный ответ на действия российских кибервойск – санкции, касающиеся вмешательства в президентские выборы в США.

Всё.

При том, что прекрасно известны и задокументированы работы российских кибервойск в той же Франции и Италии. Как ни странно, даже обычно пророссийская Греция отреагировала на попытки российского вмешательства в свои дела более адекватно – выслав часть дипломатов и пересмотрев визовую политику.

В Европе действуют множество структур, отслеживающих российскую киберагрессию. Собираются круглые столы по противодействию пропаганде и развенчанию дезинформации.

Но даже успешное развенчание дезинформации – это всего лишь один блокированный удар.

Представьте, что вы вышли на боксёрский ринг. Вас лупят. Вы сдерживаете где-то половину ударов и мысленно обещаете себе, что доведёте процент отбитых атак до 75.

Вот только в ответ вы не бьёте.

У меня плохие новости: вас ушатают. Если вы будете большим молодцом – вас ушатают намного позже, чем могли бы. Но ушатают совершенно неизбежно. Пропущенные удары и усилия, затраченные на блоки, не слишком позитивно сказываются на вашем здоровье.

Какую бы эффективную систему противодействия кремлёвской информационной агрессии не выстроили бы страны Европы, США и Украина, это будет игрой в одни ворота ровно до тех пор, пока жертвы атак не решат: нужно бить в ответ.

Как бить? Это интересный вопрос.

Я уверен: Россия сама по себе крайне уязвима к подобным атакам. Если бы против неё действовал подобный ей противник, используя те же методы (ботнеты, вбросы, дискредитация институтов, провокация общественного разделения) – ему бы хватило много меньшего ресурса, чтобы РФ стало совсем не до внешней агрессии. Просто потому, что в самой РФ хватает внутренних проблем, которые власть уже с большим трудом удерживает «под ковром».

Но проблема в том, что этот метод «не цивилизованный».

Возникает парадокс. В головах российских «ватников» Запад уже давно ведёт против них информационную, культурную и идеологическую войну. «План Даллеса», вот это всё. Поэтому те российские «ватники», которые в конце 1990-х стали российской властью, разработали и внедрили «систему ответного удара».

В это же время Запад – за вычетом США, Украины и отчасти стран Балтии – стесняется даже вслух признать, что его бьют. Не говоря уже о том, чтобы ударить в ответ. «Как можно? Мы же не хотим провоцировать Россию, отталкивать её! Мы же не хотим подтверждать их опасения!» Как результат, не наносится даже «конвенционная» ответка – санкции либо дипломатические меры.

Недолго осталось

Так долго продолжаться не может.

Российское руководство смотрит в будущее с надеждой, что евроатлантические колоссы, которым оно тщательно подпиливает ноги последние годы, упадут раньше, чем российская экономика. Возможно, оно право.

У стран Запада здесь три выхода:
– либо продолжать игнорировать проблему, ограничиваясь незаметным, как бы случайным, уворачиванием от части ударов,
– либо всё-таки начинать отбиваться,
– либо покорно спросить у гопника, что ему отдать, чтобы он перестал. Он, разумеется, потом опять начнёт – все мы знаем этот сценарий. Но знаем также, что жертва порой верит, что удастся единократно откупиться.

Что делать в этой ситуации Украине – тема отдельного материала.

Оставайтесь на связи.

''отсканируй
и помоги редакции

'''