Перейти к основному содержанию

Почему Россия никогда не признавала украинскую независимость? Часть 1

Легко отказаться от признания, которое было неискренним
Источник

Примечание редакции. Если бы этот текст написал P&M, вы могли бы сбить нашу спесь одним-единственным вопросом: и что? Действительно, среди украинцев все эти факты вполне доступны. Но осознайте, что настолько ясную хронологию и понимание ситуации демонстрирует одно из ведущих СМИ нашего мира. Да-да, украинская повестка теперь заставляет иностранцев различать Кучму и Кравчука, даёт биографию последнего и рассказывает, какой камень Путин украл из Херсонеса.

Вечером 8 декабря 1991 года президент СССР Михаил Горбачёв снял трубку — это был звонок по линии повышенной безопасности. По ту сторону телефона был Станислав Шушкевич, скромный профессор, вставший у руля советской Беларуси за несколько месяцев до того. Звонок объяснил реформатору: он остался без работы, а Советскому Союзу пришёл конец.

Теперь можно сказать, что последний вздох СССР произошёл ещё в августе. Тогда КГБ, армия и не желающие компромиссов коммунисты отправили Горбачёва под домашний арест, устроив переворот.

После трёх дней сопротивления под руководством Бориса Ельцина заговорщики отступили. И это исключило любой возврат к советскому прошлому.

Впрочем, Горбачев всё равно питал прежние надежды на либерального преемника постсоветских территорий. Надеялся, что появится способ сплотить хотя бы некоторые республики, если не все. Звонок Шушкевича поставил точку на этом стремлении.

Одним из спусковых крючков стал экономический коллапс России. Как позже скажет один из главных реформаторов в команде Ельцина, Егор Гайдар, это была осень «мрачных очередей за продуктами и девственно пустых магазинов; женщин, снующих в поисках любой еды, со средней зарплатой в семь долларов».

Чтобы провести реформы, запланированные Гайдаром, требовалась страна с контролем над собственной валютой. Пришла пора прощаться с СССР.

''

''

Шушкевича также пугала экономика. Он пригласил Ельцина на лесную беседу, надеясь на одно: завоевав его расположение, Беларусь сохранит поставки российского газа и электричества. Без них любая зима стала бы слишком тяжёлой.

Место подобрали символичное. Домик в лесу, где когда-то охотились на зубров Леонид Брежнев и Никита Хрущев.

Когда Ельцин получил приглашение, он предложил присоединиться к разговору президенту Украинской республики — Леониду Кравчуку. Незадолго до того Украина подавляющим большинством ратифицировала декларацию независимости от СССР.

Того, что Кравчук показал в Украине, мечтал добиться и Ельцин. И не только по экономическим причинам. Борис полагал, что независимость будет иметь определяющее значение для консолидации его власти и дальнейшего продвижения новых порядков.

Украина запустила своё становление как независимого унитарного государства, создав прецедент для России. Шанс определить свои границы и отказать в независимости некоторым территориям.

Собственно, потому Россия одной из первых признала Украину независимым государством.

Расклад, в котором от Советского Союза были полностью независимы Украина, Россия и Беларусь, привлекал Ельцина. Но вариант, при котором страны-раскольники не связаны друг с другом, его мог уже беспокоить.

Украина являлась второй по численности населения республикой. Более того, располагала экономической мощью, а её промышленность была связана с РФ.

К тому же, не прозвучал и острый вопрос о ядерном оружии, расположенном в Украине, однако управлявшемся непосредственно из Москвы. Эта проблема ушла гораздо глубже и всплыла лишь потом.

Зато важен был другой вопрос — где сами россияне видят границы собственной страны?

Необходимость отпустить страны Балтии была очевидна. Когда те покинули состав СССР, Ельцин и другие представители элиты выступали против реваншистов, желавших вернуть обратно ушедшие республики. То же самое прослеживалось на Кавказе.

Но когда доходило до уз между Беларусью, Украиной и Россией, включался другой механизм. Тот же Солженицын говорил, что защищать эту связь нужно всеми силами.

И всеми способами, кроме войны.

На протяжении многих веков именно Украина оставалась якорем российской идентичности. Она была центром Киевской Руси, колыбелью культуры и источником христианской веры для славян. Объединение с Киевом стало основой для того, чтобы Россия хотя бы ощутила себя по-европейски.

В 2017 году украинский историк Сергей Плохий описал это так: «Киевский миф происхождения стал краеугольным камнем идеологии Москвы — Россия перешла от монгольской зависимости к суверенному государству, позже став империей».

Чтобы была Российская империя, требовалась Украина. А другой истории, без имперского уклона, у Кремля просто не было.

Так что представить Киев столицей соседней страны россияне не могли.

Впрочем, это превосходно удалось украинцам. На первом совместном ужине Кравчук сидел напротив Ельцина и поднял несколько тостов за дружбу. Но какую?

Президент Украины родился на Волыни, которая в 1934 году была частью Польши и попала в СССР чуть позже. Детство Кравчука было окружено репрессиями, войной и этническими чистками.

Как он сам говорил, это научило «ходить между каплями дождя». Благодаря такому навыку Кравчук стал идеальным партийным аппаратчиком.

Почему Китай дружит с Россией там, но не дружит здесь?

Позже это приведёт его к борьбе за независимость Украины. Но не по причинам, связанным с благородством и идеализмом, — просто у партийного деятеля наконец-то появился шанс управлять собственной страной.

Референдум открыл Кравчуку путь к своей мечте. Независимость получила поддержку большей части населения. За отделение выступили как западные области с постройками в стиле барокко, так и промышленно развитый восток, невероятно густо заселённый и пребывавший под влиянием советских идей.

Оставались практические вещи, которые требовались от России. Нужно было и понимать российские интересы.

Пожалуй, ради хороших отношений с Ельциным Кравчук и посетил «ужин на троих». В то же время, украинцу не хотелось каким-то образом скомпрометировать независимость своей страны.

К четырём часам утра был готов проект соглашения. Все эти цели достигались изящной казуистикой. Ведь для России было бы проблемой просто повторить украинский трюк и выйти из Советского Союза. Оставались бы спорные моменты насчёт полномочий. Так что вместо поиска юридических тонкостей гости уничтожили сам СССР.

В 1922 году Советский Союз был создан путём совместной декларации четырёх республик: трёх, уже представленных на встрече в лесном домике, и одной несуществующей.

Закавказская республика к тому времени была давно расформирована. Потому большинство подписантов распустили то, что связывали их предки.

На месте СССР возникало Содружество Независимых Государств (СНГ). Слово «союз» в этом контексте Кравчук точно не позволил бы использовать. В остальном же, критериев для вступления было немного, и присоединиться к новой структуре могла любая постсоветская страна.

И да, между «славянской тройкой» не прописывались особые отношения.

Трое партнёров поставили свои подписи и провозгласили о падении огромного государства. А тому, кто был наименее восторженным, пришлось звонить Горбачёву.

Само собой, Горбачёв был в ярости. Для него важность Украины точно не была абстрактным вопросом. Он был сыном русского и украинки, вырос на украинских песнях и чтении Гоголя, лишь потом переосмыслив магию родной страны — уже будучи в Санкт-Петербурге.

СССР позволял Горбачёву и ему подобным участвовать в обоих идентичностях, независимо от происхождения.

Даже при последствиях путча распад многонациональной империи с населением под 250 млн человек — предмет для восприятия с трепетом. Как писал Солженицын, «часы коммунизма перестали бить, но его здание не рухнуло; мы должны позаботиться, чтобы не быть раздавленными обломками вместо обретения свободы».

Среди этих самых обломков был бы крупнейший в мире ядерный арсенал, разбросанный между четырьмя странами (три славянские республики и Казахстан).

Это также напугало многих мировых политиков. Когда по мере ухудшения экономического состояния Горбачев обратился к Джорджу Бушу, главной заботой американца были не 10-15 млрд долларов, запрошенных для исправления ситуации.

Его беспокоило ядерное оружие и угрозы, с ним связанные. По той же причине президент США сначала был настроен против отделения Украины.

— Вы понимаете, что натворили? — сказал Горбачёв Шушкевичу. — Что случится, когда об этом узнает Буш?

На этот вопрос не ответил никто. Первый министр иностранных дел России, Андрей Козырев, не смог дозвониться к Бушу.

Секретарь Госдепартамента, с которой удалось связаться, ответила довольно резко: президент США не в настроении для шуток. А что говорить, когда по таким вопросам звонит неизвестный человек с сильным русским акцентом?

Вскоре ситуация разрешилась. И Ельцин уже объяснял Бушу, что крупнейший ядерный арсенал в мире отныне находится в руках чего-то, называемого СНГ.

Горбачёв не знал, как отреагирует Буш, но этого не мог предвидеть и сам американец. На следующий день президент США сделал голосовую заметку, больше напоминавшую серию тревожных вопросов.

«В этот понедельник я беспокоюсь о военных действиях. Где была советская армия? Что случится? Может ли это выйти из-под контроля? Уйдёт ли Горбачев в отставку или попытается дать отпор? Но подумает ли об этом Ельцин? Это так тяжело, сложная ситуация». Примерно такое же сомнение охватило троих «лесных» собеседников.

Затем происходили исторические события. Нарушать суверенитет Украины и захватывать Крым, сковывать вместе народы — всё это произойдёт гораздо позже.

Казалось бы, давно решённый вопрос постсоветских отношений между тремя странами снова воскрес. Более того, он уже успел стать главной геополитической проблемой. Но в тот момент, когда Ельцин стоял среди заснеженных сосен, его охватывало ощущение лёгкости.

Позже он вспомнит, что Россия выбирала не имперский путь, а внутреннее развитие. Отбрасывала привычный образ властелина чуть ли не половины мира.

Продолжение следует

У самурая нет цели, есть только путь. Мы боремся за объективную информацию.
Поддержите? Кнопки под статьей.