Перейти к основному содержанию

Дом из бронестекла

Построение действующей демократической структуры для Украины – не менее, а может быть даже и более важная задача, чем снабжение армии.

Демократия в информационную эпоху хороша тем, что все знают все. Вся страна, и, что важнее, каждый политик, живет в стеклянном доме. Не надо сомневаться, если вы пошли в политику и попали в какое-нибудь кресло, про вас найдут все, от фоточек «я бухой в 15 лет рыгаю с балкона в общаге», до вскрытой электронной почты, заведенной по секрету от жены, чтобы переписываться с любовницей, и всех аккаунтов на порносайтах.

Однако, важная часть нашей украинской прозрачности в том, что она ни к чему не приводит. Да, мы живем в стеклянном доме, но в округе нет ни единого камня.

Давайте предположим, что президент Украины, человек, находящийся вообще постоянно под пристальным взглядом не только отечественной, но и зарубежной общественности, приходит к власти на волне возмущения предыдущей властью и построенной ею коррупционной вертикалью, горизонталью и диагональю. Ну, может же такое быть? Вполне вероятно. И в этих условиях на парламентских выборах этот президент берет и набирает в свою команду и партийную структуру все тех же самых коррупционных деятелей, прославившихся именно тем, что их идиотские действия привели к взрыву народного негодования.

Самоубийственный шаг, такое себе ни в коем случае позволять нельзя. Твою хитрость мгновенно раскроют, и тебя ожидает позор, как человека, продавшего и предавшего те идеи, на которых люди сделали тебя Президентом.

Или же. Давайте предположим, что Премьер-министр Украины, человек облеченный никак не меньшей властью, чем Президент, и находящийся под настолько же пристальным взглядом, получает свою власть потому, что обещает провести ураганные мгновенные реформы, сразу и много. А потом полгода жует сопли и даже гармонизацию законодательства с европейским проводит только частично. А обещанные радикальные реформы не проводятся полгода кряду вообще.

Еще один самоубийственный шаг, правда? А только нет, ничего подобного, ни капли он не самоубийственный. Наша власть может позволить себе вообще все, что хочет, а мы можем на нее только внимательно смотреть и дуться.

Потому что в условиях, когда политические лидеры являются самодостаточными носителями собственной власти, не опирающимися ни на что, кроме самих себя, единственным способом их контроля является заговор элит и Майдан. А Майдан – это не способ контроля, это способ свержения. Это ампутация.

Так что нужно, если нас не интересует постоянная ампутация, операция и общий наркоз? Организм-то государственный не железный, в нашем состоянии каждый следующий наркоз может оказаться и последним.

Нужна, как бы странно и революционно это не звучало, низовая партийная структура.

У нас в стране имеется крайне пагубная мода, при которой партийная структура вырастает из лидера партии с целью охвата нижних слоев электората. Лидер партии в такой структуре воспринимается, как верховный владелец и работодатель. В такой организации он милует и карает, а партийная структура нужна для того, чтобы выполнять задачи, которые он ставит.

Более прогрессивная и демократичная структура, также имеющая место в Украине – это структура, при которой партия является солидарным проектом нескольких олигархов, желающих защитить собственные активы. Лидер партии в таком случае – подставная фигура для парадов, которая может с гордостью говорить о том, что у нас-то не то, что у конкурентов-мудаков, у нас-то не партия лидерского типа, у нас все решается политсоветом партии. А что политсовет партии состоит из представителей инвесторов, которые занимаются исключительно собственными шкурными интересами, – это остается за кадром.

Итог немного предсказуем в обоих вариантах. Такие партии на людей плевать хотели (и не только хотели, но и плевали, и плюют). Потому что они существуют за счет десятка ключевых инвесторов и все возможные электоральные проблемы воспринимают, как временные: засыплем гречкой, и окей. А существование внутрипартийных проблем вообще воспринимают, как нонсенс. Партия в таком разрезе – это просто бизнес, производящий власть, а партийная структура – наемные сотрудники. Если им что-то не нравится – они могут уволиться. Влияния на процесс принятия решений они не имеют ни малейшего.

Итог такой ситуации заключается в том, что любое публичное лицо партии может себе позволить любой паттерн поведения и любые обещания. Можно все обещать и ничего не выполнять. Потому что никто тебе ничего не может сделать. Электорат тебя один раз выбрал, и больше ты от него до следующих выборов не зависишь. Партийная структура зависит от тебя, а не ты от нее, поэтому она заинтересована в твоем благосостоянии, а не в том, чтобы ты исполнял данные электорату обещания.

И в итоге единственным инструментом намекнуть тебе на то, что ты, сука, оборзел уже вконец, тварь такая, становится прямая уличная активность вплоть до Майдана.

Проблема очерчена. Вопрос. И что теперь с этим делать?

Ответ очевиден. Давайте смотреть на опыт старших товарищей. Как им удалось уменьшить влияние этой проблемы? Отвечаем.

В цивилизованном обществе актором является не лидер партии и даже не ее публичное лицо, а сама партия. А лицо – это просто тот персонаж, который в нелегком внутрипартийном противостоянии выборол себе право торговать этим самым лицом на довольно ограниченный срок.

И все знают, что этот Вася как пришел, так и уйдет, а партия останется. И что, если этот Вася тут за свои четыре-пять лет накосорезит, то оппоненты из соседней партии будут вам это вспоминать еще сорок лет кряду, и кричать на каждых выборах, что ваша партия – косорезы, и голосовать за нее ни в коем случае нельзя, чтобы эта косорезка не повторилась. И голосовать за вас никто не будет, и партия будет сдуваться и понесет страшные потери, и будет их нести еще много лет после всех васиных каденций.

Другими словами, горизонт событий для партий лидерского типа и блоков имени Васи ограничивается тем сроком, на который избирается сам Вася. Вася не хочет и не умеет планировать события на срок дольше, чем 10 лет. Ни один Вася такого не умеет, ни вы, ни я, ни Премьер-министр, ни Президент. Такова человеческая природа, через 10 лет буду жить уже не я, а совершенно другой человек в совершенно другом мире, хоть и с моим именем и фамилией.

А горизонт событий для партии низового типа, опирающейся на электоральную традицию региона, измеряется сразу десятками лет. И политик вынужден оглядываться на целый ряд своих предшественников, чтобы не сказануть лишнего, и не окончить свои дни досрочно и бесславно.

Другими словами, ни один политик не боится народа. Народ – это «все». А «все» – это так много людей, что «все» – это «никто». Политик находится слишком далеко от народа, чтобы его бояться. Политик народа не видит, политик смотрит на жизнь из окна Мерседеса.

А вот если политик является представителем партии, которая была до него, и которая будет после него, тогда он боится партию. Потому что партия – это та структура, которая, с одной стороны, опирается на народ, находится к нему близко, потому что состоит из него, и, с другой стороны, простирает свои щупальца во власть. То есть, партия является той прокладкой, которая зависит от народа напрямую, и при этом имеет инструменты влияния на политика.

Ну, это в том случае, если политик – представительская функция партии, призванная представлять интересы партии во власти, а не как сейчас, партия – представительская функция политика, призванная представлять интересы политика «на земле».

Что нужно для организации такой партии? Да, в общем-то, ничего не нужно. Нужно желание, собственно, людей, каких-нибудь самых тщеславных ста человек, каких-нибудь мелких бизнесменов, общественников или волонтеров, которые поймут, что им требуется собственное представительство в органах власти. И которые найдут в себе силы собраться вместе и определить программу и правила внутренней игры. Политика и партийная деятельность – это же не больше, чем игра.

Эти люди определяют партийные принципы и решают, чего им в жизни требуется. И начинают борьбу за представительство в органах местной власти. Как общественники, как бизнес, как волонтеры. То есть, как все то, чем они и так уже являются. Борьба эта заключается в пропагандировании своей партийной программы среди максимального количества населения. Партия должна исходить из того, что отток из нее людей будет постоянным, по любым причинам. А значит, приток в нее людей должен происходить быстрее, чем отток.

Если мы говорим о демократии, то этот зародыш партии должен постоянно проводить внутри себя голосования, по всем вопросам. Коля считает, что мы за децентрализацию? Петя считает, что мы за унитаризм? Давайте-ка они встретятся в честном бою, изложат свои аргументы ценные, а мы послушаем и проголосуем.

Что гораздо важнее вопросов централизма – Коля считает, что мы должны бороться за установку светофора на углу Цветочной и Франко, возле супермаркета, а Петя считает, что там нужен подземный переход, а Катя считает, что светофор нужен, но вообще совсем не там. Давайте проголосуем. Проголосовали? Кто победил, тот и уполномочивается общиной на выбивание из городской власти проголосованного варианта. И так каждый божий день.

В итоге через год такой деятельности люди понимают, что вот эта община идиотов – это те люди, которые понаставили светофоров и добились фиксации граничных цен на социальные сорта хлеба. И, значит, пускай эти ребята из своих рядов как-то вычленят теперь мэра, володети нами. Ну, ребята, кто там у вас самый нормальный, показывайте.

И партия начинает искать по карманам самого неистового. Точно так же, демократическими инструментами внутрипартийной дискуссии. То есть проводит праймериз.

Итог немного предсказуем. Если эта община ролевичков и волонтеров не сидит на жопе ровно, а реально сражается за лицо города, то город взамен отвечает ей взаимностью, и ставит ее представителя на пост мэра, чтобы он и дальше рулил. И в столицу точно так же отправляет представителя этой общины, депутатствовать. И из других городов тоже приезжают всякие Васи, чтобы посмотреть, как же эта херня-то работает, что и в мэрии, и в жэках, и в школах везде сидят эти люди и рулят, выходит, целым городом, я тоже так хочу.

Вы скажете – но ведь ничего не выйдет, потому что Иван Бабосович Чухло, наш городской олигарх, обидится на этих ролевичков, и захочет их купить, или, хуже того, побить?

Ну что ж, ребята. Если один местный гондон в состоянии вас перекупить и перебить, то, наверное, говно вы, а не община, правда же? Если вас могут разогнать титушки, а сами вы в трудный час не можете привлечь для своей охраны членов собственной партии, ветеранов и просто молодежь и спортсменов – то, наверное, нету у вас никакой партийной структуры, и люди ради вас не готовы ни дать по морде, ни получить. А значит, справедливо, что вас разгонят.

А насчет купить – ну, если вас всех можно купить, значит, вас либо слишком мало, либо вы слишком дешевые. Меня вот, например, можно купить. Я не буду врать, что я неподкупный – меня можно купить, и всех можно купить. Но это будет стоить огромных денег, запредельных, исчисляющихся в миллионах долларов. Это нерыночная цена, у себя в голове я, как личность, стою гораздо дороже, чем я стою в реальном мире, как функция. Но люди, желающие меня купить, как функцию, будут вынуждены платить за меня, как за личность. Сумма такая большая, и цена такая заведомо нерыночная, потому что речь идет о покупке единственной настоящей ценности, которая у меня есть, и которой другой у меня не будет – моего имени. Поэтому так дорого.

Но я знаю, что в мире существуют люди одновременно настолько же богатые, насколько и глупые, и им может прийти в голову совершить эту ошибку, и совратить меня деньгами. И от этого я пока что придумал только один механизм защиты – я окружаю себя людьми столь же наглыми, тщеславными и потому столь же запредельно дорогими. Чтобы нас нельзя было купить по отдельности, а в комплексе наша стоимость превосходила любую, даже самую сатанинскую шизофреническую щедрость.

Такой вот механизм защиты. Это дает мне уверенность в том, что я не буду предавать декларируемые мною корпоративные интересы и идеалы в пользу частных моих личных материальных интересов. Даже если очень захочу, придут мои близкие, побьют меня, и сделка не состоится.

В этом ценность коллектива. Коллектив, если он действительно является множеством полноценных личностей, декларирующих общие интересы, а не сектой имени одного человека, не может предать эти самые декларируемые интересы и не распасться от этого. Вот и всей демократии. Сотрудничество не потому что это высшая гуманитарная ценность и прочие сопли, а потому что сотрудничество – выгодно.

И в рамках, в которых каждый отдельный политик – часть коллектива, и его поганый имидж автоматически переносится на этот коллектив, политик больше не может себе позволить плевать на имидж, совершая недостойные поступки или же хотя бы не выполняя обещания. Он перестает жить в доме из бронестекла, как только он накосорезит, его община его тут же выкинет, как тряпку, и заменит на достойного претендента. Более того, достойный претендент не будет дожидаться, пока народ найдет черные пятна, он сам будет их выискивать, чтобы подсидеть этого политика и занять его место. И в таких условиях и претендент, и политик будут просто из инстинкта самосохранения вынуждены вести себя достойно. Не из высших моральных побуждений, не из-за звездного неба над головой, не из-за нравственного закона внутри себя. Из тщеславия и инстинкта самосохранения. Такая демократия – самоочищающийся организм.

Если мы увидим построение в Украине в ближайшее время партийных структур на базе имеющихся волонтерских и общественных движений – тогда у нас есть шансы на хорошую крепкую демократию, как инструмент борьбы с олигархатом, взаимопомощи и вообще устройства общества.

Если не увидим – быть нам банановой республикой под внешним управлением, и тогда нет совершенно никакой разницы, под США мы или под РФ. Один фиг ничего хорошего не светит, будут нам только традиции ежегодных пустых обещаний из окон дорогих машин, и гречка по расписанию за птичку в бюллетене.

И я так замечу скромно, что построение действующей демократической структуры для Украины – не менее, а может быть даже и более важная задача, чем снабжение армии. И если волонтеры, как самые патриотичные и социально активные и сознательные люди, занимаются армией, чтобы спасти страну, то хорошо бы им заняться и демократией. С той же самой целью.

No need to run and hide.

Александр Нойнец

http://youtu.be/1H4wgcXh1u4

''отсканируй
и помоги редакции
Загрузка...