Перейти к основному содержанию

Венгрия vs европейские ценности

Современная политика Венгрии часто может показаться пророссийской. Но так ли это на самом деле?

Агрессивная политика Венгрии в отношении Украины уже не первый год становится преградой на пути нашей страны к более тесному сотрудничеству с Североатлантическим альянсом. Не последнюю роль в этом играют премьер Виктор Орбан и его ближайший соратник — министр иностранных дел Петер Сийярто. Их заявления и действия вредят как украинские-венгерским отношениям, так и ЕС в целом. Впрочем, действительно ли они сторонники Владимира Путина, как об этом говорят?

«Либеральная демократия не может оставаться глобально конкурентоспособной. Сегодня всё чаще рассуждают об этом, чтобы попытаться понять, как системы, которые не западные, не либеральные, не либеральные демократии и, возможно, не демократии вообще, всё же могут сделать свои нации успешными».

И дальше: «Мы вынуждены отвергнуть либеральные методы и принципы организации общества, а также либеральный путь осмысления мира»1.

Это слова Виктора Орбана, премьер-министра Венгрии, которые он адресовал венгерскому меньшинству в Румынии в 2014 году. В них, по сути, заложена квинтэссенция его парадигмы политического мышления.

Один из самых активных сторонников демократического пути Венгрии после распада коммунистического блока в Центральной и Восточной Европе сейчас строит заграждения от «мигрантов» на границе с Сербией, ведёт подковёрную борьбу против любой формы гражданского активизма, объявляет Сороса «врагом номер один», сосредотачивает в своих руках ведущие венгерские СМИ.

В стране, входящей в ЕС и НАТО, на официальном сайте внешнеполитического ведомства министра иностранных дел Люксембурга называют «экстремистом» и «идиотом». Нелегальная выдача паспортов гражданам других стран — чуть ли не официальная государственная политика, а первое лицо предоставляет политическое убежище македонскому премьер-министру, подозреваемому в коррупции, и публично восхищается Владимиром Путиным как политиком, выполняющим свои обещания. А последние парламентские выборы в апреле этого года, где правящая партия «Фидес» получила более 40% голосов избирателей — и около двух третей мест в законодательном органе страны, свидетельствуют о том, что такая политика находит отклик в сердцах венгров.

Сюда ещё можно добавить постоянные обострения отношений с Украиной под предлогом нарушения прав венгерского национального меньшинства в нашей стране — из-за «скандального» нового закона об образовании, то из-за нелегальной выдачи венгерских паспортов в украинском консульстве, то из-за блокирования заседания Комиссии Украина – НАТО.

Казалось бы, такое невозможно представить в стране-члене Европейского Союза. Но как ни странно, политический проект Орбана оказался вполне жизнеспособным и состоятельным — и, что самое важное, показал, как, по сути, риторика правопопулистского спектра может сочетаться с политическим прагматизмом.

Орбаниада

Говоря о внутренней и внешней политике Венгрии, аналитики недаром обращают внимание прежде всего на личность Виктора Орбана — её неизменного премьер-министра с 2010 года. Ведь она стала фактически выражением его собственного мировоззрения и видения современного мирового порядка. Так что есть смысл ознакомиться с жизненным путём этого одиозного политика.

Будущий венгерский лидер родился 31 мая 1963 года в Секешфехерваре, небольшом провинциальном городке на юго-востоке Венгрии, где и провёл своё детство. В 1987 году завершает юридическое образование в Будапештском университете, а год спустя, по иронии судьбы, получает приглашение работать научным сотрудником в исследовательской группе Центрально-Восточной Европы, которую финансирует... фонд Джорджа Сороса. Ещё через год, в 1989-м, этот же фонд выделяет ему стипендию для изучения политической философии в Оксфордском университете2.

В возрасте 24 лет Орбан становится сооснователем молодёжного протестного движения под названием «Федерация молодых демократов», или сокращённо «Фидес». На его агитационных плакатах было изображено известное фото целующихся Брежнева и Хоннекера напротив молодой влюблённой пары, с лозунгом «Сделай свой выбор»3.

Популярность Орбан приобретает после своей знаменитой речи во время перезахоронения бывшего премьер-министра Венгрии Имре Надя, который возглавил революционные события 1956 года в стране, призвав к свободным выборам и выводу всех советских войск из Венгрии (что и произошло ещё до конца 1991 года). Впервые в парламент он попадает в 1990-м как член партии «Фидес», которую возглавит через три года. Впрочем, партия тогда не имела значительной электоральной поддержки и на следующих выборах потерпела поражение4.

В условиях непопулярности левой идеологии как таковой, ассоциировавшейся у венгров с коммунистическим прошлым, Виктор Орбан смещает политическую ориентацию «Фидес», объединяясь с правоцентристскими группами. Выбранная стратегия приносит свои дивиденды: на выборах 1998 года партия получает 44% голосов и формирует коалиционное правительство во главе с 35-летним Виктором Орбаном — самым молодым главой правительства в истории Венгрии5.

Правление «Фидес» привело к определённым позитивным результатам, прежде всего экономическим — это снижение уровня инфляции и дефицита бюджета и обеспечение стабильного экономического роста благодаря политике снижения налогов и социальных взносов. В то же время Орбан проводил курс на более активную деятельность Венгрии в вопросах Европейского Союза; именно при нём, в 1999 году, страна вступила в Организацию Североатлантического договора.

Внутриполитические изменения, впрочем, с течением времени оказались гораздо весомее. Пропагандируя немецкую модель государственного управления, Орбан проводит коренное реформирование аппарата власти, значительно усиливая роль канцелярии премьер-министра и правительства и ослабляя влияние парламента. Оппозиционные силы критически воспринимают эти инициативы, небезосновательно считая их предвестниками авторитаризма6.

После того как в 2002 году «Фидес» проигрывает парламентские выборы Венгерской социалистической партии, Орбан уходит с поста премьер-министра в оппозицию. Второе подряд поражение «молодых демократов» в 2006 году привело к призывам о его отставке, но политический скандал, разразившийся вокруг «социалистов» (они солгали о состоянии венгерской экономики, чтобы получить больше голосов на выборах), спасает репутацию Орбана7. Его риторика начинает приобретать всё больше этнонационалистическую окраску, что вызывает обеспокоенность в соседних государствах, где проживает значительное количество венгров — в том числе Словакии, конфликт с которой у Венгрии продлится вплоть до 2014-го.

На фоне разрушительного экономического кризиса в апреле 2010 года «Фидес» получает убедительное большинство голосов, и Орбан возвращается в кресло премьер-министра. А успешная экономическая политика и постепенный рост благосостояния населения обеспечили вторую подряд победу «Фидес» на парламентских выборах в 2014 году8.

Следует отметить, каким образом мировоззренческие изменения Виктора Орбана отразились и на его политической деятельности. Так, он инициирует переименование страны с Венгерской Республики в просто Венгрия. Переименование имело целью включить в венгерское сообщество не только население страны, но и всех венгров, живущих за её пределами. Собственно, политика поддержки венгерских национальных меньшинств за рубежом зафиксирована в Конституции страны.

Орбану удаётся капитализироваться и на так называемом «трианонском синдроме»: 4 июня было объявлено Днём национального единства. 4 июня 1920 года между Венгрией и странами Антанты был заключён Трианонский мирный договор, закрепивший поражение страны в Первой мировой войне на стороне Центральных держав и, главное, финализировавший передачу части венгерских территорий соседним Румынии, Сербии и Словакии.

Парламентское большинство позволяет практически беспрепятственно в начале 2012 года принять новую редакцию Основного закона страны, где отныне закреплены консервативные моральные и религиозные взгляды. Принятие новой Конституции вызвало протесты как внутри страны, так и вне её. Не менее резкими были и оценки других законодательных инициатив парламента и правительства, а именно судебная реформа, которая, по мнению экспертов Совета Европы, привела к уменьшению уровня независимости судебной ветви власти.

Не стоит и говорить, что в этих действиях Виктора Орбана прослеживается очевидное сходство с действиями президента Российской Федерации в собственной стране. А с учётом того, что тот публично одобрительно отзывался о Путине, порой даже заявляя о необходимости пересмотреть санкционный режим ЕС против России, у многих обозревателей появляются основания говорить о пророссийскости венгерского премьера.

Более того, отдельную веху во внешней политике Венгрии составляет напряжённость в отношениях с Украиной. Стоит вспомнить, что с началом агрессивных действий России в Украине Орбан сделал ряд громких заявлений, которыми поддержал оккупацию Крыма и заговорил о необходимости предоставления статуса автономии венграм на Закарпатье9. А относительно недавно в своей речи в румынском городе Бэиле-Тушнад премьер-министр Венгрии выразил свою оценку будущего Украины, которая на удивление совпадает с российской, снова намекнул на необходимость отменить санкции против России и заявил, что наше государство через некоторое время останется в зоне влияния РФ10.

Логические изменения

Как ни странно, но такие головокружительные мировоззренческие изменения Орбана — от борца с коммунистическим режимом и поборника демократических изменений до ультраправого консерватора с авторитарными наклонностями — мало удивляют как тех, кто его хорошо знает, так и его самого.

«Я на двадцать пять лет старше. Теперь у меня пятеро детей. Было бы опрометчиво не изменить собственные взгляды и поведение», — говорит Орбан в интервью издании Politico. Вспомним приведённые в начале статьи его слова, где он отмечает, что «значение либерализма изменилось» как в Венгрии, так и во всём мире, а образцами для развития собственной страны называет Россию, Турцию, Сингапур, Индию и Китай11.

Такие взгляды отображаются и на стиле политики Венгрии на международной арене. Несмотря на показательную конфликтность, преследования мнимых врагов и хаотичность, она имеет чёткий прагматичный расчёт — как в своё время отклонение «вправо» позволило «Фидес» пройти в парламент. Основной тезис внешнеполитической концепции Орбана звучит на его встрече с главами дипломатических представительств страны в марте 2015 года: дипломатия Венгрии должна стать смелее и решительнее в отстаивании национальных интересов, откровенно заявлять о своих стремления и целях, а также настойчиво их добиваться и отстаивать12.

На практике это означает использование ультиматумов, шантаж и создание конфликтных ситуаций. Но за ними, как ни странно, всегда стоит определённая прагматичная цель. К примеру, блокирование Венгрией заседания Комиссии Украина – НАТО, как ни странно, имело целью наладить диалог с Вашингтоном как ключевым игроком Североатлантического альянса. Так был создан повод для диалога сначала на уровне внешнеполитических ведомств, а затем и между Орбаном и Трампом лично13.

А вот, например, атаки на Джорджа Сороса, в том числе запрет деятельности финансируемого им Центрально-Европейского университета, резкая критика ЕС и его политики в отношении беженцев направлены на внутреннюю аудиторию, которой таким образом показывают, что на самом деле венгерские власти своими действиями защищает население от внешних угроз — кстати, ещё один типичный популистский приём.

Ничего личного

Означает ли это, что политика Венгрии пророссийская? Скорее наоборот. В действиях Орбана присутствует чёткий расчёт на получение ситуативных преимуществ, и при этом он будет использовать любую возможность для укрепления собственных позиций, в том числе и диалог с Кремлём.

РФ интересует Венгрию прежде всего как основной поставщик энергоносителей и главный торговый партнёр за пределами ЕС. А российский политический проект не предлагает ей выгодной или привлекательной альтернативы в силу как чисто геополитических, так и исторических обстоятельств. Поэтому в официальных заявлениях Венгрии часто наблюдается своеобразное маневрирование: да, комментарий её внешнеполитического ведомства по открытой агрессии России в Азовском море не содержит ни упоминаний о РФ, ни призывов об освобождении взятых в плен украинских моряков. При этом лично Орбан заявляет, что в Венгрии сейчас «проукраинское правительство», который поддерживает Украину в этом конфликте14.

Показная «нелинейность» венгерской дипломатии одновременно сопровождается вполне реальными проукраинскими действиями, по меньшей мере — официальным непризнанием оккупации Крыма Российской Федерацией и последовательным голосованием за пакет санкций Европейского Союза против России уже в течение четырёх лет (пусть они и перемежаются призывами к диалогу и заявлениями о «контрпродуктивности» санкционных мер).

При этом отрицать факт напряжённых отношений между Будапештом и Брюсселем не стоит — Европейский парламент уже запустил процедуру возможного временного лишения Венгрии права голоса в ЕС из-за неоднократных нарушений ею стандартов сообщества15. И хотя венгерские лидеры любые обвинения бравурно отвергают, представляется, что экономические аргументы станут для них достаточно действенными, а оснований говорить о выходе Венгрии из Евросоюза как таковых пока нет.


6 Дмитрий Козлов. «Друзья» Путина. Мифы и реальность. — Центр исследований армии, конверсии и разоружения, 2016. — С. 11.

9 Дмитрий Козлов. «Друзья» Путина. Мифы и реальность. — Центр исследований армии, конверсии и разоружения, 2016. — С. 13.

''отсканируй
и помоги редакции