Перейти к основному содержанию

Гибридная Порта

Что же строит Эрдоган, где его фундамент?

Глобальный военно-политический пат рождает спрос на новых игроков, и Анкаре есть что предложить в ответ. В том числе на украинском направлении.

Турция обменялась репликами с США по поводу авиационных закупок, продемонстрировала активность в Африке и в Сирии, а президент Эрдоган в ходе африканского турне выступил с заявлением о несправедливости существующего мироустройства. Все эти действия, предпринятые в последние дни, продолжают курс на увеличение турецкого влияния — как регионального, так и межрегионального, твёрдо взятый Анкарой несколько лет назад.

Воздушная дипломатия

В минувшее воскресенье Реджеп Эрдоган сообщил, что в октябре Турция обратилась к США с предложением о покупке 40 истребителей F-16 производства Lockheed Martin и 80 комплектов для модернизации имеющихся боевых самолётов, и что на это последовало контрпредложение о расчётах этими поставками за зависшие турецкие инвестиции в программу F-35.

Инвестиции, — по словам Эрдогана, на сумму в 1,4 млрд долларов, хотя разные источники называют разные цифры, что уже само по себе даёт интересный разброс, — были сделаны в период, когда Анкара участвовала в программе производства F-35 и планировала приобрести их в количестве более 100 штук. Но затем Турцию исключили из клуба будущих владельцев истребителей пятого поколения. Причиной стал скандал, возникший из-за покупки у России систем ПВО/ПРО С-400.

На следующий день представитель Госдепа США Нед Прайс опроверг заявление о таком предложении, поступившем со стороны США, но признал, что Министерство обороны продолжает искать варианты разрешения споров с Турцией по F-35.

В сумме это похоже на пробный шар, запущенный Эрдоганом. Суть же ответа Прайса можно истолковать как признание нерешённости ситуации и того, что Турция ещё может быть возвращена в программу F-35. При этом Эрдоган не спешит идти на уступки и демонстрирует готовность продолжить закупки С-400, если только США не продадут ему ПРО Patriot, с отказа в продаже которой и начался конфликт.

Конфликт этот, возникший как попытка США надавить на упрямого союзника, Анкара успешно развернула в свою пользу. В самом деле, острой необходимости в F-35 турецкие ВВС сегодня не испытывают. Это тот случай, когда хотелось бы иметь, но пока можно и обойтись. Зато политически Эрдоган уже два с половиной года демонстрирует способность Турции не поддаваться давлению, не идти в кильватере США, если ей это невыгодно, и диверсифицировать оружейные поставки.

Одновременно закупка С-400 стала одним из важных аспектов диалога с Москвой. Помимо чистой экономики, Кремль заинтересован в расширении рынка для своего оружия, видя в этом, как и США, рычаг политического влияния. Конечно, на Турцию таким образом влиять не получится — Эрдоган наглядно продемонстрировал это на американском примере. Но закупки С-400 Турцией создают прецедент (история с передачей Кипром под её давлением купленных у РФ С-300 Греции и последующим их складированием под давлением США здесь как раз непоказательна), давая пример третьим странам, и способствуя — по крайней мере, в теории — расширению круга потенциальных покупателей.

В то же время США смущает необходимость интеграции С-400 в систему ПВО Турции, построенную на западных комплектующих. Это, среди прочего, предполагает согласование кодов и радиочастот, и сам факт реализации кем-то и где-то такого согласования, технология которого может утечь в Россию, несёт потенциальную угрозу безопасности США. К слову, F-35 тоже пришлось бы согласовывать с С-400.

Но Эрдогану безразличны проблемы США. Он ведёт себя как покупатель в торговом ряду: не хотите продавать — пойду к другому продавцу. Это, безусловно, не поведение союзника, и, США оно не может устроить. Но Эрдоган вовсе не хочет рассориться с США. Его не устраивает лишь нынешний статус Турции в отношениях с Вашингтоном и НАТО, и он настаивает на его повышении.

Манёвры вокруг Сирии

На прошлой неделе Эрдоган заявил о возможных военных действиях Турции на севере Сирии против курдских ополченцев, которых поддерживают США. Это заявление стало ответом на гибель от рук курдов из YPG двух турецких полицейских. А чтобы слова прозвучали более веско, президент Турции через командование турецких войск в Сирии приказал своим союзникам из Сирийской национальной армии (СНА) повысить готовность к наступательным операциям. Одновременно турецкие войска возобновили артиллерийские обстрелы подконтрольных курдам территорий.

СНА, в свою очередь, отрапортовала о готовности «возобновить боевые действия против террористических организаций».

Подготовка СНА к наступательным операциям против курдов заставила напрячься и Асада, поскольку на гребне военных успехов, достигнутых на курдском направлении, ему может прилететь от СНА просто за компанию — а Турция лишь разведёт руками: мол, это они, горячие парни из СНА, сами придумали. Это, в свою очередь, вызвало очередную волну неофициальных призывов из России «наладить диалог с Дамаском».

На выходе Турция получит всё то же лавирование между двух полюсов силы. У США повысится стимул воздействовать на курдов в нужном для Анкары ключе. У России — провести ещё одну встречу Эрдоган – Путин, недаром они в Сочи уговорились скоро встретиться снова.

Объективно такая встреча будет выгоднее Турции, которая, в обмен на сдерживание СНА, сможет что-то выторговать у Москвы для себя. Это будет тем проще, что на фоне роста газовых цен России не нужно ни с какой стороны сирийское обострение, вину за которое неизбежно повесят на неё. Москве хватит и того, что 11 октября Совет ЕС продлил персональные санкции в отношении граждан России и Сирии из-за применения и распространения химического оружия.

Так курдский теракт с гибелью двух человек был развёрнут Анкарой в свою пользу. А турки ведь могли бы, как это принято, лишь заявлять решительные протесты и обращаться в международные организации, на что всем, включая чиновников этих организаций, было бы решительно наплевать.

Турецкие манёвры в Закавказье и на Ближнем Востоке одной только Сирией не ограничиваются. Анкара также повышает свою значимость в отношениях с Россией, поддерживая Азербайджан в его вечном конфликте с Арменией. Это делает Турцию для США ценным партнёром, способным противодействовать иранским аппетитам в регионе. Однако Эрдоган не раз демонстрировал умение чётко разделять свои интересы — и интересы союзников. Последние он, в принципе, тоже готов защищать, но исключительно на возмездной основе.

Здесь же, и тоже на возмездной основе, виден и фундамент нового сближения с Израилем, хотя Турция, претендующая на роль технологического, а с опорой на это и идейного лидера исламского мира, никогда не сможет занимать однозначно произраильских позиций.

Африканское турне Эрдогана

И, наконец, Африка. 17 октября Эрдоган прибыл в столицу Анголы, Луанду, в рамках первого этапа поездки по трём африканским странам, включая Нигерию и Того. Некоторые СМИ окрестили это «мини-турне» — и напрасно. Африка велика и разнообразна, и охватить её всю за один тур невозможно. Сегодня Турция очень основательно, всерьёз и надолго, присутствует в Ливии, где играет против Халифа Хафтара, которого поддерживают Россия, Франция, Саудовская Аравия, ОАЭ и Египет, и за правительство в Триполи, которое поддерживают также Катар и Италия.

Но Ангола, Того и Нигерия — новые для Анкары страны. Помимо интересов США, России и ЕС, здесь присутствуют также и интересы КНР. В принципе, у Турции с Китаем прекрасные отношения, но это не отменяет турецких манёвров в поле четырёх сил с выгодой для себя.

Эрдоган наметил и позиции, которые он намеревается занять на этом направлении: защита интересов перечисленных стран на международном уровне, а также экономическая кооперация африканских стран с Турцией в роли координатора, в рамках турецко-африканского делового совета. Эрдоган подкрепляет свой замах тем, что турки — «нация, не запятнанная колониализмом». Это, вообще говоря, неверно, но, вероятно, в Африке прокатит. И что любопытно — является повторением тезиса, озвученного председателем КНР Ху Цзинтао в ходе большого африканского турне в 2009 году.

Сражение за турецкую удавку

Экономический блок сотрудничества Турции с африканскими заслуживает отдельной статьи. А вот заявление Эрдогана о том, что судьба человечества «не должна быть отдана на милость горстке стран», которые сообща победили во Второй мировой войне, сделанное в ходе ангольского визита, — это сильный ход, и жёсткий удар под дых «другу Владимиру».

Причём «другу Владимиру» придётся это проглотить, поскольку спорить с тем, что «в то время как мир и почти все аспекты нашей жизни меняются, а дипломатия, торговля и международные отношения претерпевают радикальные преобразования, нельзя думать, что глобальная архитектура безопасности останется прежней», сложно. Турецкий лидер и тут сумет отлично расставить все фигуры и акценты.

Что всё это значит для Украины? Треугольник США – ЕС – РФ превратился в квадрат. При этом Турция по ряду параметров сегодня удобнее нам для контактов с ней, чем Китай. Можно назвать, как минимум, четыре причины этого. Во-первых, географическая, она вполне очевидна. Во-вторых, Турция более региональна и менее глобальна, чем КНР, отчего нам проще выстраивать сопоставимое по масштабам участников сотрудничество. В-третьих, Турция ближе нам культурно и исторически, всё же Китай, его язык и культура для нас во многом terra incognita. В-четвёртых, Турция — давний исторический соперник главного врага Украины — России. Тот факт, что Россия, по причинам концептуального порядка, — всегда была и всегда будет главным и непримиримым врагом и украинской независимости, и украинского народа как отдельной от российского народа общности, и что эта вражда сохранится вне всякой зависимости от текущей политической конфигурации обоих стран, едва ли нуждается в доказательствах.

Это, безусловно, не означает, что мы можем позволить себе оставлять без внимания Китай, а также три других стороны «украинского квадрата». Но с Китаем пока всё сложно и далеко, а три стороны бывшего треугольника изрядно уже отработаны. Насколько успешно — можно поспорить, но нетоптаных дорожек там практически нет. Зато с Турцией они есть. И по ним нам необходимо пройти, используя каждое окно возможностей.

Это не означает, что Турция — нам друг. Турция, как и любое государство, прежде всего друг сама себе. Турецкая многовекторность представляет собой динамический эквилибриум интересов, но это относится и к нашим отношениям с ЕС, США и Россией. Нам необходимо осваивать турецкое направление, действуя осторожно-прагматично и выжимая из него всё, что только возможно в каждой конкретной, быстро меняющейся ситуации. Можно сказать, что наши отношения с Турцией отчасти возвращаются к паттернам XVI–XVIII веков (нестабильные альянсы и временная вражда), и нам следует учесть позитивный опыт той эпохи, и увидеть допущенные ошибки и упущенные шансы.

У самурая нет цели, есть только путь. Мы боремся за объективную информацию.
Поддержите? Кнопки под статьей.