Перейти к основному содержанию

Украина: Итоги года

Ронин итоги года подвёл. На очереди #Подтуркин и #Трегубов.

Да-да, мы сами не любим дежурные форматы. Но так уж получилось, что если ты сам не подведёшь итоги года – их подведут за тебя.

Поэтому, раз уж мы здесь, давайте посчитаем, чем для нас запомнился 2018 год. И как он вошёл в мировую и украинскую историю, начав, естественно, с украинской – своя рубашка к телу всяко ближе.

Украинская автокефалия

Вы можете быть атеистом. Вы можете быть агностиком, мусульманином или просто, скажем, греко-католиком. Однако, как ни крути, создание поместной православной церкви в Украине коснётся всей страны. Вас – также. Мы вынесли это событие на первое место просто потому, что именно его в первую очередь будут нагугливать потомки по запросу «Украина 2018 год». Независимой от Москвы и одновременно признанной православным миром церкви у нас не было с 1688 года. Автокефальной – не было никогда. Для миллионов украинских православных это событие, сопоставимое со вторым Днём Независимости, а для страны в целом – разрыв мощнейшей «скрепы», тянущей Украину в «русский мир».

Да, мы писали о том, что не всё гладко. Что новая церковь рождалась в муках, пусть и не слишком заметных снаружи роддома, что личные амбиции ряда её создателей, возможно, повредили здоровью ребёночка. Но ребёнок жив, и это главное. 6 января, накануне старостильного Рождества, митрополит Епифаний должен получить Томос из рук Вселенского патриарха. Но уже сейчас в новосозданную церковь перешли три десятка парафий. Уже сейчас даже в Грузинской церкви, всегда считавшейся лояльной к России, набирает вес сторона друзей Украины. Что уж говорить о греческих церквях? Кажется, волхвы с дарами для новорождённого всё-таки найдутся.

Военное положение

Нынешнее военное положение стало первым в истории Украины. Страхи его противников не оправдались: оно никак не повлияло на выборы. Как оно повлияло на обороноспособность – вчера написал Ронин. Цитируем:

Иметь 170 тысяч оперативного резерва и призвать его в сжатые сроки – несколько разные вещи, как показало недавнее прошлое. Поэтому многие из тех, кто заявляет о «бесполезности военного положения», не совсем осознают масштаб процессов. До 2014 года у нас подготовленного персонала по «Белым книгам» и «Милитари баланс» было под 1 млн человек. Но когда пришла нужда, то с января по апрель 2015-го (когда пришла вещевая помощь и поднялись с колен военкоматы) получилось призвать 40 тысяч. Потому что это достаточно сложный механизм. Начинается призыв с заполнения штатов военных комиссариатов по военному времени – офицерские должности, служащие, водители, подразделения охраны. Дальше тыл: ремонтные базы, центр продовольственного и тылового обеспечения, базы хранения – от центральных и вниз в оперативное, корпуса и дальше, тысячи людей. В первую очередь идёт заявка на резервистов от ПВО и ВВС, а уже потом – в общевойсковые бригады, СПН и вспомогательные части. Все эти люди должны быть приняты, обеспечены вещевым довольствием, переобучены в рамках ВУС, обеспечены мобилизационными запасами из расчёта хотя бы на 60–90 суток операции. Требуется взаимодействие и с военно-гражданскими администрациями, и внутри оперативных командований. Потом в обратном порядке увольнение в запас, выплата компенсаций и бонусов по контрактам резервиста, обновление баз, систематизация опыта. И когда вы читаете, что в рамках ВП было задействовано за месяц более 40 тысяч резервистов всех уровней, и вам «ничего не изменилось», то это вопросы скорее к доктору, чем к СМИ или Минобороны.

С военной точки зрения это ВП стало репетицией мобилизации в случае обострения. Это полезная репетиция. Один из авторов этих строк лишний раз проверил военник и съездил в военкомат, ряд его коллег отправились на сборы и, кажется, не жалеют об этом. Безусловно, хотелось бы, чтобы мобилизационная готовность поддерживалась в штатном режиме и не вызывала сомнений. Но пока у нас вся страна живёт в режиме регулярных авралов и на институциональную стабильность нам ещё только предстоит выходить.

Развод «Оппоблока»

Мы хотели написать об этом отдельный материал. Каемся: руки не дошли. А тема-то была благодатная!

То, о чём так долго говорили большевики, свершилось. «Оппоблок» разделился на – очень условно выражаясь – фракцию национального капитала («Оппоблок» и «ахметовские») и фракцию компрадоров («Оппозиционная платформа», союз группы Фирташ – Бойко – Лёвочкин, Медведчука и Рабиновича). Тех, у кого «банки Техаса должны грабить техасцы», и тех, кто не мыслит ни жизни, ни схем без участия российского капитала, российских спецслужб и российской власти. Интересы этих групп уже давно были в противоречии. Клей из наличия «общих врагов» и инерции мышления окончательно рассохся, и теперь эти группы не просто друг друга не любят, а активно враждуют. Интересно, что часть из деятелей «ахметовского блока» даже подпала под российские санкции.

Вероятнее всего, о старых регионалах уже можно будет забыть. «Ахметовские» будут дрейфовать в сторону центризма-оппортунизма и сотрудничества с любой действующей властью. «Пророссийские» оседлают весь оставшийся в Украине электорат «ватных» убеждений.

Вы ведь не очень опечалены, правда?

Финансы не спели романсы

Несмотря на все «апокалиптические» прогнозы по невыполнению доходной части государственного бюджета, «доллару по 40», дефолту, массовым невыплатам пенсий и зарплат и т.д. и т.п., по результатам 11 месяцев года профицит доходной части сводного бюджета превысил 20 млрд грн. ВВП по итогам года в долларах вырастит минимум на 17% и превысит 130 млрд. В результате объём госдолга давно пробил 70%-й рубеж 2017 года и вплотную приближается к уже вполне нормальным 60% от ВВП. За 11 месяцев год доходы по ЕСВ по сравнению с прошлым годом увеличились более чем на 27%, а это уже маячит перспектива не такого критически дефицитного Пенсионного фонда и потенциальная возможность уже в ближайшее время приступить наконец к реформе пенсионной системы и её переходу к накопительной. Всё это достигнуто и без сотрудничества с МВФ, и при вынужденном привлечении очень дорогих средств Минфином на покрытие краткосрочного дефицита (17–18% в гривнях и 5–6% в долларах), и при отсутствии кредитов МФВ.

Кроме того, всё это было достигнуто при стабильной гривне. Новогодний курс в обменниках – прямой и реальный ответ всем скептикам и экспертам от секты «доллар по 40, 35 и 30». Гривна не просто стабильна, мы заканчиваем год с курсом, который меньше заложенного в бюджет-2018 среднегодового (29,3). И вообще, имеем «докризисную» ситуацию, когда прогнозный курс в бюджете 2019-го равен прогнозному курсу из бюджета текущего года.

Продолжение паллиативного сотрудничества с МВФ

Под ёлочку 2019 года МВФ утвердил новую программу сотрудничества с Украиной. Срок программы – 14 месяцев, объём – 3,9 млрд долларов, первый транш – 1,4 млрд долларов. Вот теперь, после прочтения предыдущего раздела, возникает вопрос: а нафига мы вообще продолжаем сотрудничество с МВФ при такой хорошей ситуации с государственными финансами? Ведь в реальности для нас сейчас работа с МВФ – это определение курса на стабильность без развития. МВФ как банк, закрывающий краткосрочными деньгами, требует от страны только одного – платёжеспособности заёмщика в процессе действия программы (а значит, в краткосрочной перспективе). То есть двух вещей – максимальное сокращение затрат и сохранения стабильности доходов государства. За это нам дают дешёвые средства. Мы уже платим эту цену, и тем, что откладывается налоговая реформа, а с ней и перспектива «прорывного роста» экономики, и тем, что, поднимая тарифы на газ в предвыборный год, «приоткрываем» дорогу к власти популистам. Так что дешёвые деньги МФВ в реальности для нас совсем не дешевы.

Просто их получение именно в 2019 году – вынужденная мера «наименьшего зла». Ведь если сейчас ситуация с государственными финансами не вызывает опасений, то в 2019 году сулит нам серьёзные вызовы и испытания. Во-первых, политическая и экономическая нестабильность года двух выборов. Зашкаливание внутреннего экономического популизма, особенно яркого для представителей «Винницкой школы экономики», однозначно приведёт к раздаче слонов и появлению свободной гривневой массы у населения. А это и девальвационное давление на гривню, и увеличение внешнеторгового баланса (ну любят у нас люди на свободные деньги приобретать импортные вещи). Увеличение дефицита внешней торговли как раз и будет требовать дополнительных золотовалютных резервов, на пополнение которых и направляются деньги МВФ.

Во-вторых, 2019-й – один из годов пика выплат по внешним долгам. Нам надо отдать 5 млрд долларов. Так что перекредитование части из этих 5 млрд дешёвыми деньгами МВФ – крайне необходимое действие.

В-третьих, всё патриотически настроенное человечество искренне радуется обвалу цен на нефть и связанным с этим проблемам у соседней агрессивной бензоколонки. Но вот только проблема для нас в том, что падает не только цена на нефть. Мир входит в период низких сырьевых цен, и вместе с ценой на нефть падают и цены на основные продукты украинского экспорта. Цена на металл уже упала на четверть, цены на продовольствие также пошли вниз. Так что в 2019 году нас ждёт значительное сокращение экспортной выручки. Далее проецируйте это на п. 1 и делайте выводы, нужны нам в 2019 году дополнительные золотовалютные резервы и дополнительные возможности для поддержания стабильности гривни или нет?

Гройсман непотопляемый

2018-й прошёл под знаком отставки Гройсмана. Эта тема возникала перманентно в течение всего года. Об отставке как уже свершившемся факте говорили и в начале года, и весной, перед годовым отчётом Правительства, и в начале лета, и с началом осенней сессии. Информационные и силовые войны против Гройсмана вели и в АП, и Луценко, и СБУ, и перманентно лидеры всех парламентских фракций. Его критикуют и либералы, и государственники. Высказывания видных членов его команды стали перлами («Украинцы слишком много едят» – Рева), скандалы с Розенко, термин «Винницкая школа экономики» прочно вошёл в массы. Гройсман не устраивает никого и одновременно устраивает всех. Ведь он не устраивает АП, так как смог выскользнуть из объятий пропрезидентской силы и дать прямую заявку на свободное политичное плавание. И, кроме того, вступив в альянс с «фронтовиками», сделал удивительное – теперь Кабмин де-факто неподконтрольный БПП при том, что эта фракция обладает превалирующей квотой на министров. Перед вхождением в президентскую гонку ПАП явно хотел-бы видеть на посту главы Кабмина намного менее самостоятельную фигуру. Но в то же время наличие такого Гройсмана полностью устраивает АП, поскольку позволяет утилизировать экономический негатив, максимально используя тезис «президент занимается только вопросами внешней политики и обороны», остальное – компетенция КМУ!

Для того чтобы удержаться у власти, Гройсман смог максимально использовать ситуацию «безвременья» политического кризиса, возможности политических компромиссов во время относительной дееспособности всех ветвей власти, когда ни одна политическая сила не имеет «контрольного пакета». Сформированные им договорённости с НФ и умелая покупка депутатских групп и отдельных депутатов при раздаче им «ништяков» в очередном бюджете нашей страны (просто заметьте, с какой синхронностью исчезали разговоры об отставке Гройсмана во время прохождения бюджетных процессов) привели к его феноменальной устойчивости у власти. Уже можно однозначно говорить, что представители «Винницкой школы экономики» останутся у руля КМУ минимум половину 2019-го, а то и дотянут и до конца года.

Конфликт между НАБУ и САП

…начался не в этом году, но в этом из латентной фазы перешёл в открытую – с мордобоями, возбуждением САП дела против Сытника и призывами к международным партнёрам повлиять на оппонентов. При сохранении действующей политической конфигурации и действующей конфигурации руководства антикоррупционных органов кина не будет.

Кадры (не) решают всё

Главной «зрадой», проблемой и слабостью украинской власти остаётся её опора на старые и одиозные кадры, а также неспособность соответствовать ожиданиям общества в прижимании к ногтю целой плеяды деятелей. Что по Насирову, что по Розенблату, что по Полякову результат судебных процессов – вернее, отсутствие результата – откровенно бесит электорат. И здесь как не играй в перекладывание вины между ведомствами и ветвями власти, страдает доверие ко всем. Скандал вокруг Семочко портит репутацию одновременно СБУ и СВР, а нападения на активистов на местах, включая совершенно чудовищную атаку на Гандзюк, завершившуюся её гибелью – МВД и Генпрокуратуры. О репутации судов просто умолчим.

Всё это в сумме даёт два вывода:
– не удовлетворён общественный запрос на обновление власти и принципов её функционирования;
– не удовлетворён общественный запрос на справедливость.

Здесь можно найти много объяснений и оправданий, в первую очередь касающихся принципа «делай добро из зла» и «если не хочешь потерять контроль, играй с теми элитами, которые есть». Вопрос лишь в том, для какого процента избирателей они покажутся убедительными.

Немного особняком здесь стоит дело об инсценировании гибели Аркадия Бабченко. Один из авторов этих строк сам горячо одобрял такой ход со стороны СБУ. Но, впоследствии много общавшись с иностранными журналистами, экспертами и безопасниками, должен признать: вне Украины этот шаг был, действительно, воспринят от «сдержанно» до «крайне негативно», здорово подорвав доверие к Службе Божьей.

С этой зрадофильской ноты переходим к внешней политике.

Крадущийся Трамп, затаившийся Эрдоган

В международной политике Трамп – безусловно, человек 2018 года. И это не очень хорошие новости.

Весь год действующий президент США продолжал стремительно перетасовывать конфигурации подчинённых. Уход с поста министра обороны Джеймса Мэттиса стал, пожалуй, тем звоночком, который насторожил даже преданных сторонников нынешнего главы американского государства. Его действия продолжают отличаться импульсивностью и непоследовательностью – последняя угроза заблокировать работу правительственного аппарата, если Конгресс не поддержит строительство стены на границе с Мексикой, и вовсе отдаёт несвойственным американской политике грубым шантажом.

Что же касается крупных внешнеполитических торгов, попытка договориться с КНДР о разоружении, кажется, оказалась неудачной, а решение о выводе американских войск из Сирии не только подставило под удар ключевых союзников в регионе, курдские войска, но и развязало руки России, Ирану и Башару Асаду.

А вот победитель года – безусловно, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Ему удалось укрепить личную власть в стране и получить карт-бланш от американцев в Сирии. Параллельно были остужены амбиции России, завален «Турецкий поток». Даже в нашей политике видна его тень – как минимум, действующий турецкий лидер не стал препятствовать переговорам украинского правительства с расположенным на его территории Вселенским патриархатом. Хотя мог бы. Так что за нашу автокефалию ему тоже, отчасти, можно было бы сказать «спасибо». Впрочем, у него и без наших благодарностей всё хорошо.

Ось козла

Значительно менее всё хорошо у Владимира Владимировича Путина. По той простой причине, что в 2018 году Россия всё-таки оформилась как официально признанный плохой мальчик. Восстановления отношений даже с самыми меркантильно настроенными европейцами не произошло. Мир потихоньку мирится с мыслью, что с некоторыми персонажами сложно сотрудничать, даже если очень хочется.

Ключевым событием здесь, безусловно, стало дело Скрипалей. Бездарнейше проведённая, дешёвая по сути и корявая по исполнению операция обернулась для России позором, сравнимым с поражением голландского «Боинга». Плохо, когда твои агенты убивают людей за рубежом, но много хуже – когда неумело и не тех. Это демонстрация не силы и коварства, а несоответствия амбиций возможностям. Примерно как заявления о ракетах, способных развивать скорость в 23 Маха в атмосфере, даром, что это не очень вписывается в законы физики.

Показательно, что если раньше украинцы были склонны видеть руки и уши Кремля во всех негативных событиях, то теперь этот настрой понемногу передаётся и европейцам. Роль РФ в «восстании жёлтых жилетов» была раскрыта буквально в самом начале протестов. И об этом уже не стеснялись ни говорить, ни писать. Это уже имидж: имидж официальной мировой падлюки, подобный советскому. Но без советских возможностей.

И, как ни странно, Украина сумела воспользоваться этой ситуацией. Попытка России создать новую зону напряжённости в Азовском море стоила нашей стране утраты двух кораблей и ареста моряков. Однако в информационном поле и на дипломатическом ринге Украина одержала победу: мир обратил внимание на Азов и потенциальную агрессию на этом направлении.

Что дальше?

2019-й – год, когда может произойти почти всё.

Уже 6 января нас ждёт официальное вручение Томоса об автокефалии – и, возможно, изменение всего религиозного ландшафта страны.

Президентские выборы. И, возможно, даже более важные парламентские выборы. Нестабильность на мировых финансовых рынках и очередные попытки России огрызаться. 2019-й может стать очередным переломаным годом, к концу которого мы подойдём ошалевшими и удивленными. Можем многое выиграть. Можем проиграть хоть всё сразу.

Пристегните ремни. Впереди новые испытания.

''отсканируй
и помоги редакции
Загрузка...